Никита Хмарский – Секунды, которые изменили всё снова (страница 4)

Никита пожал плечами.

– Радует. Просто… непривычно.

Она выключила плиту и села напротив. Некоторое время смотрела на него молча, слишком внимательно.

– Ты опять был где-то далеко, – сказала она.

– Я был здесь, – ответил он сразу.

– Физически – да, – Лиза вздохнула. – А остальное?

Он отвёл взгляд.

– Лиз, не начинай.

– Я и не начинаю, – спокойно сказала она. – Я просто спрашиваю. Ты сегодня уходил спокойным. Вернулся – как будто что-то решил. Или потерял.

Никита сжал пальцы.

– Я встретился с отцом. Поговорили. Это нормально.

– Я не про него, – сказала Лиза мягко, но в этой мягкости было напряжение. – Я про тебя.

Он хотел сказать что-то простое. Что всё хорошо. Что он устал. Что это пройдёт. Но слова не складывались в привычную ложь.

– Ты опять думаешь, что должен всё держать на себе, – продолжила она. – Я это вижу.

– А ты опять думаешь, что я что-то скрываю, – резко ответил он, сам удивившись своему тону.

Лиза замолчала. Это было хуже, чем если бы она вспылила.

– Я думаю, – сказала она наконец, – что ты всё время прощаешься. Даже когда остаёшься.

Эти слова задели сильнее, чем он ожидал.

– Это несправедливо.

– Возможно, – согласилась она. – Но это правда.

Они сидели напротив друг друга, и между ними было слишком много невысказанного. Не тайны – усталости. Не секреты – страх.

– Я больше не возвращаюсь, – сказал Никита глухо. – Я же говорил.

Лиза посмотрела ему прямо в глаза.

– Я знаю. И именно это меня пугает.

Он нахмурился.

– Что?

– Ты живёшь так, будто любое «впереди» может внезапно закончиться, – сказала она. – Как будто ты уже видел конец.

Никита молчал.

– Я не хочу, – добавила Лиза тише, – быть частью твоего «потом». Я хочу быть твоим «сейчас».

Он хотел возразить. Сказать, что она и есть его «сейчас». Что всё, что он делает, – ради этого. Но вдруг понял: она говорит не о словах.

– Прости, – сказал он наконец.

Лиза кивнула, но не улыбнулась.

– Я не злюсь, – сказала она. – Я просто не хочу одна жить рядом с человеком, который всё время готов уйти, даже если никуда не идёт.

Она встала, взяла тарелку и отвернулась к раковине. Разговор был закончен – не потому что решён, а потому что оба не знали, как продолжить.

Никита остался сидеть за столом, слушая, как за окном тихо падает снег.

Первый в этом году.

Он думал о том, как странно:

он так долго учился оставаться,

что не заметил,

как разучился быть по-настоящему здесь.

Глава 3. Прибытие

Сергей.

Москва.

Он встал резко, закинул рюкзак на плечо и огляделся. В вагоне кто-то суетился, кто-то ругался, кто-то уже говорил по телефону, как будто ничего особенного не происходило. А для Серёжи это был момент. Не из тех, где надо стоять и чувствовать. Из тех, где надо идти.

Он вышел на перрон и сразу вдохнул глубже, чем нужно. Воздух был тяжёлый, влажный, пах железом, кофе и чем-то ещё – непонятным, но живым. Не полем, не дымом печки, не мокрой землёй после дождя. Другим.

– Ну здравствуй, – пробормотал он себе под нос.

Серёжа был из тех, кто не боялся нового места. В селе он всегда шёл первым – в драку, в разговор, в глупость. Не потому что смелый, а потому что не умел долго думать. В этом и была его сила.

Город не давил. Наоборот – будто подталкивал в спину.

Он поправил куртку, ухмыльнулся, глядя на табло с расписанием, и пошёл туда, где шумнее. Люди текли мимо, не замечая друг друга, и Серёже это нравилось. Никто не знает, кто ты. Никому не важно, кем ты был.

Он спустился в переход, оглядываясь без восторга, но с интересом – как человек, который уже принял решение и теперь просто проверяет, не ошибся ли.

– Прорвёмся, – сказал он вслух, поймав собственное отражение в стекле киоска.

Телефон завибрировал. Сообщение от отца: «Ну что, доехал?»

Серёжа усмехнулся и быстро набрал ответ: «Пока не потерялся – значит, доехал.»

Он вышел к метро, остановился на секунду, посмотрел на схему линий. Нахмурился. Потом рассмеялся.

– Ладно. Не впервой.

Он чувствовал себя странно хорошо. Не уверенно – нет. Живо. Так, будто впереди обязательно будет сложно, но именно за этим он и приехал.

Рюкзак давил на плечо, ноги гудели, а внутри было ощущение, будто он наконец-то вошёл туда, где должен быть.

Москва шумела, не обращая на него внимания. И Серёже это нравилось.

Съёмная комната оказалась на четвёртом этаже старого дома, с подъездом, который помнил больше жизней, чем хотел бы. Запах сырости, облупленные стены, лифт с табличкой «не работает» – классика.

Серёжа поднялся пешком, не жалуясь. Рюкзак потяжелел, но это было честное усилие – такое он уважал.

Ключ повернулся с трудом. Комната встретила его тишиной и чужим присутствием.

– Ты кто? – раздалось из угла.

Серёжа повернул голову. На кровати сидел парень лет двадцати пяти, в наушниках, с ноутбуком на коленях. Худой, с раздражённым лицом человека, которому мир мешает существовать.

– Судя по всему, сосед, – спокойно ответил Серёжа. – А ты?

– Здесь одному сдают, – буркнул тот. – Хозяйка сказала.