Никита Хмарский – Секунды, которые изменили всё снова (страница 7)
У края площадки стоял человек.
Просто стоял. Не шевелился. Смотрел вверх.
Прямо на неё.
Сначала она подумала, что это кто-то случайный. Потом – что это один из соседей. Но сердце сжалось раньше, чем разум успел подобрать объяснение.
Нет.
Фигура была слишком знакомой. Осанка. Плечи. Манера стоять, будто мир чуть отодвинут.
– Никита?.. – выдохнула она почти беззвучно.
Мысль была абсурдной. Он не мог быть здесь. Он бы не стоял вот так. Не молчал.
Она моргнула.
Площадка была пуста.
Аня резко отступила назад, сигарета выпала из пальцев и погасла о бетон. Холод пробрался под кожу, но она не закричала. Только быстро, почти бегом вернулась в квартиру и закрыла балконную дверь, провернув ручку до щелчка.
Она прислонилась к стеклу, дыша часто.
– Это не он, – сказала она вслух. – Это просто не он.
Аня прошла на кухню.
И остановилась.
На столе, рядом с её ключами, лежал листок бумаги. Белый. Аккуратно сложенный пополам. Его не было утром. И она была в этом уверена.
Аня подошла медленно, как будто бумага могла исчезнуть, если подойти слишком резко.
Развернула.
Почерк был ровный. Спокойный. Узнаваемый.
«Нужно поговорить. Ты всё правильно поняла. На кладбище, у могилы Гоши. Завтра. В любое время.»
Аня перечитала дважды.
Потом ещё раз.
Внутри не было истерики. Только холодная, ясная мысль:
Кто бы это ни был – он знает слишком много.
Она медленно села за стол, положила записку перед собой и посмотрела на неё так, будто та могла ответить.
– Если это ты, – сказала она тихо, – то ты перешёл черту.
За окном качели на детской площадке всё ещё двигались. Сами по себе.
Аня знала: завтра она пойдёт на кладбище. Не потому что хочет. А потому что выбора у неё больше нет.
Никита.
Никита проснулся от тишины.
Не от будильника, не от света – от ощущения, что в квартире чего-то не хватает. Он повернулся на бок, протянул руку и сразу понял, что Лизы рядом нет.
Постель была холодной.
Он сел, потёр лицо ладонями и посмотрел на часы. Рано. Слишком рано для неё.
На кухне было чисто. Кружка убрана, стол протёрт, окно приоткрыто. Лиза ушла аккуратно – так уходят не в спешке, а чтобы не тревожить.
Никита почувствовал укол в груди. Не тревогу – вину. Тихую, вязкую.
– Мы поговорим, – сказал он сам себе, наливая воду. – Сегодня.
Телефон лежал на столе. Он разблокировал экран и увидел напоминание, которое поставил ещё вчера: «Серёжа. Приезд.»
Он усмехнулся.
Серёжа всегда умел появляться вовремя – в моменты, когда жизнь начинала слегка перекашиваться.
Никита открыл переписку и написал:
Ты уже в городе? Как добрался?
Ответ пришёл не сразу. Никита успел сделать глоток воды, посмотреть в окно, заметить, как солнце отражается в мокром асфальте.
Телефон завибрировал.
Да, я тут. Город живой, шумный. Пока не потерялся – считаю, что всё нормально.
Никита улыбнулся.
Хочешь пересечься сегодня? Кофе, прогулка – как пойдёт.
Ответ пришёл почти сразу.
Конечно. А то я пока как турист без карты. Скажи куда – приду.
Никита почувствовал, как внутри что-то немного распрямляется. Простые планы. Простые встречи. То, что можно не контролировать, а просто проживать.
Напишу ближе к делу, – ответил он. Рад, что ты здесь.
Он отложил телефон и на секунду задержал взгляд на своём отражении в тёмном экране.
Выглядел он нормально. Немного уставшим. Немного старше, чем чувствовал себя внутри. Обычным.
Никита не знал, что где-то в городе кто-то уже видел его другим. Не знал о записке. Не знал о кладбище.
Он просто жил свой день, искренне веря, что прошлое осталось позади.
И именно это делало всё остальное по-настоящему опасным.
Глава 4. Напролом
Они встретились у выхода из метро. Никита заметил Серёжу сразу – тот стоял, опершись на перила, с рюкзаком у ног и таким видом, будто ждал не человека, а начало фильма.
– Ну наконец-то, – сказал Серёжа, широко улыбаясь. – А то я уже начал думать, что ты миф. Город, говорят, полон легенд.
Никита рассмеялся и обнял его – коротко, по-мужски.
– Как доехал?
– Да нормально, – пожал плечами Серёжа. – Поезд, люди, странные запахи. Всё как в жизни.
Они пошли вдоль улицы, не выбирая направление. Серёжа говорил много и сразу – про поезд, про соседа по купе, про то, как Москва встречает не зданиями, а скоростью.
– Тут никто не ждёт, – сказал он с каким-то азартом. – И это кайф. Либо ты вписываешься, либо тебя просто обходят.
Никита слушал и ловил себя на том, что ему легко. Не нужно объяснять, оправдываться, быть осторожным со словами.
– Где ты живёшь? – спросил он.