Никита Филатов – Тень полония (страница 58)
– Надо будет потом переговорить.
– Обязательно.
Всего на похороны собралось человек тридцать: вдова Литовченко, его сын и отец, который прилетел в Лондон откуда-то из-под Краснодара, приглашенный мулла, Олигарх и Закатов – оба в сопровождении вооруженной охраны…
Еще было приглашено несколько человек самого различного вероисповедания, причисляющих себя к политической оппозиции нынешнему режиму в России – в основном из числа представителей так называемой
В сером небе над Хайгейтским кладбищем – то приближаясь к месту захоронения, то немного удаляясь от него – постоянно кружили два патрульных полицейских вертолета.
– Принимаю намерение ради Аллаха читать заупокойную молитву мужчине, следуя стоящему впереди имаму… – Немногочисленные мусульмане, собравшиеся возле свежей могилы, подняли раскрытые ладони до уровня головы и коснулись большими пальцами мочек уха.
Остальные присутствующие, не зная толком, что следует делать, просто опустили головы.
Кто-то даже растерянно перекрестился…
Тело захоронили, с учетом всех обстоятельств насильственной смерти, в плотно закрытом дорогом гробу, изготовленном из светло-коричневого дерева и декорированном белыми цветами.
Произносить хвалебные речи у могилы – обычай кафиров, неверующих людей.
Считается, что в исламе это запрещено. Да и покойному от этого нет никакой пользы. По шариату дозволена лишь тихая скорбь, беззвучный плач.
Тем не менее траурная церемония похорон Алексея Литовченко продолжалась еще около двух часов, пока сильный ливень, разразившийся над северными районами Лондона, не прервал поток слов, которые уже начали повторяться…
Эпилог
Все приличные люди служили в разведке…
Когда-то, в ранней молодости, Рональд Маклейн любил гулять по Хайгейтскому кладбищу.
Но потом посчитал эту привычку слишком опасной. Все-таки здесь был похоронен великий основоположник научного коммунизма, и слишком частое появление рядом с его могилой чисто теоретически могло навести полицию на ненужные подозрения…
По той же причине он взял себе за правило обходить стороной и Кенсингтонский сад – исключительно из-за того, что советское посольство находится от этого живописного места слишком уж близко.
Научиться говорить на английском языке так, чтобы тебя понимали, не слишком сложно.
Намного труднее – выучиться говорить по-английски так, как говорят англичане.
Для Элизы Дулитл из «Пигмалиона» этот язык все-таки был родным.
А для мистера Маклейна…
Впрочем, за пятьдесят с лишним лет, прожитых в Лондоне, не только английским языком, но и образом мыслей он овладел настолько, что без труда отличал в разговорах с соседями
А что касается едва заметного акцента…
Выговор мистера Рональда Маклейна полностью соответствовал месту его постоянного проживания, роду деятельности, возрасту и социальному положению.
Потому что, как известно, идеальное произношение можно встретить только у некоторой части дикторов радиостанции Би-би-си, продавщиц дорогих магазинов и метрдотелей не менее дорогих ресторанов. Даже представители высших классов говорят слегка неправильно, а уж что касается остальных слоев населения…
К примеру, жители рабочего Бирмингема, говорящие на так называемом
Единственное, с чем он никак не мог справиться – это заставить себя полюбить игру в крикет или хотя бы уловить хоть какой-нибудь здравый смысл в ее правилах.
Для англичан крикет – это больше, чем просто игра, это воплощение национального характера и, если угодно, национальной идеи. Как минимум с апреля по середину сентября репортажи с матчей по крикету заполняют собой все общественные места, а на любой деревенской лужайке или на телевизионном экране постоянно торчит группа одетых в белое странных людей со специальными клюшками. Кандидатом в какой-нибудь приличный крикетный клуб, вроде лондонского Мэрилебонского клуба, надо записываться едва ли не с рождения – тогда годам к тридцати, может быть, и посчастливится вступить в его члены…
– Сколько мы не виделись?
– С шестидесятого года, со времен ареста Лонсдейла.
Полюбоваться Лондоном с воды стоит не так уж и дорого.
За ваши деньги вас прокатят по Темзе туда и обратно, мимо Вестминстера, тюрьмы Клинк и Тауэра, мимо пришвартованных вдоль набережной исторических кораблей и судов, под знаменитыми лондонскими мостами…
Если с гидом – дороже, но ненамного.
Во всяком случае, подобное развлечение вполне по карману даже людям глубокого пенсионного возраста, двое из которых как раз и расположились за столиком, в теплом салоне прогулочного теплохода.
Рональд Маклейн был года на два старше свого собеседника, однако выглядели они примерно одинаково: сухощавые седые старики в опрятной, но не слишком дорогой одежде.
– Провал тогда произошел не по нашей вине.
– Да, я знаю, товарищ. Группу Лонсдейла выдал руководитель английского отдела польской службы безопасности Голеневский, который перебежал на Запад. Он сообщил ЦРУ все, что знал о нашей агентуре, работавшей на базе Королевских ВМС в Портленде…
– Сейчас об этом можно прочитать в любой газете. А тогда… – Человек, которого коллеги по оперативной работе давно уже за глаза называли не иначе как Генералом, улыбнулся каким– то своим воспоминаниям почти полувековой давности:
– Мы, конечно, тогда не были лично знакомы с Лонсдейлом, но я внимательно следил за процессом по публикациям и даже видел его портрет в мартовском номере «Дейли экспресс». Писали, что он всегда был этаким плейбоем, не пропускавшим мимо себя ни одной юбки и ни одной рюмки.
– Не в этом дело. Пьяницей разведчик-нелегал не может быть по определению, для этой работы всегда нужна трезвая голова, как минимум не страдающая похмельным синдромом. Да и постель – слишком уж удобное поле для компрометации и вербовки, сами знаете… – Рональд Маклейн посмотрел сквозь стекло, на плывущее мимо здание музея современного искусства. – Но, с другой стороны, попробуйте представить молодого, привлекательного и состоятельного мужчину, который ведет почти монашеский образ жизни. В лучшем случае его заподозрят в нетрадиционной сексуальной ориентации или посчитают занудой-трезвенником, с которым неприятно иметь дело.
– Согласен. Главное свойство разведчика – ничем не выделяться из своего окружения.
– Вот именно. А Лонсдейл, по легенде, был весьма преуспевающим бизнесменом, не так ли?
– Вы совершенно правы.
– Значит, ему приходилось вести соответствующий образ жизни.
Генерал не стал говорить собеседнику, что если бы кто-то занялся серьезной проверкой финансов советского разведчика Гордона Лонсдейла на первом этапе его предпринимательской деятельности, то вполне мог бы заподозрить что-то неладное. С такими убытками вести бизнес было просто невозможно! Лонсдейл пытался заниматься автоматами для продажи продуктов питания, и поначалу все издержки покрывались за счет КГБ…
Впрочем, набив немало шишек и пустив по ветру целую кучу казенной валюты, он стал очень даже преуспевающим бизнесменом, владельцем четырех фирм. Каждый из нескольких десятков его автоматов приносил чистой прибыли по тридцать – сорок фунтов в месяц, а это было не так уж мало. Электронный замок, изобретенный на одном из предприятий Лонсдейла, получил золотую медаль на выставке в Брюсселе, и ему предлагали продать производство этого замка за сто тысяч фунтов, за колоссальные деньги по тем временам, – но он отказался.
– Вы будете смеяться, но он со своих доходов только партийных взносов выплатил несколько тысяч фунтов стерлингов.
– Почему я должен смеяться, товарищ? – не понял Маклейн.
– Извините. – Генерал почувствовал некоторую неловкость. – Между прочим, Гордон Лонсдейл официально считается последним советским разведчиком-нелегалом в Англии.
– Ну что же… пусть так и будет еще какое-то время, не правда ли?
Человек, который последние полвека отзывался исключительно на имя Рональд Маклейн, родился летом тысяча девятьсот двадцать седьмого года в семье кадрового чекиста, обосновавшегося за границей под «крышей» советского торгового представительства. До семи лет он прожил в США и в Канаде, однако после смерти отца мать Рональда, которого тогда, разумеется, звали совсем иначе, вместе с сыном вернулась на Советскую Родину.
Здесь, в Москве, юноша с отличием окончил среднюю школу и в начале сорок пятого, под самый конец войны, был призван в действующую армию. Вместе с артиллерийской противотанковой батареей дошел до Берлина, вступил кандидатом в члены партии и демобилизовался одним из первых – с нашивкой за ранение и с двумя медалями на гимнастерке.
Конечно же органы госбезопасности не могли пройти мимо фронтовика с такой безупречной биографией – да еще и прекрасно владеющего английским языком. Молодому человеку помогли поступить на экономический факультет Инженерно-строительного института, который он закончил в пятьдесят первом году, а затем, уже в качестве кадрового сотрудника внешней разведки, направили на специальную подготовку.