Никита Филатов – Тень полония (страница 47)
Впрочем, так же, как и по-английски.
– Здравствуйте, уважаемый!
– Здравствуйте, Семен.
За рулем такси действительно сидел не кто иной, как Семен Могилевский – собственной персоной.
– Не ожидали?
– Неужели не было никакой другой возможности побеседовать? – Закатов довольно скептически относился к инсценировкам подобного рода. Хотя справедливости ради стоило признать, что именно эта инсценировка получилась вполне натуральной.
– Ну, вы же понимаете, мой дорогой Ахмед! Все время – чужие уши, чужие глаза. Журналисты, полиция… Незачем давать им лишнюю пищу для размышления, верно?
– Пожалуй, вы правы, Семен.
– Не лезть же мне ночью к вам в дом через форточку. Верно? Еще поймут превратно, и родится еще одна нездоровая сенсация…
Шутка была заготовлена заранее и ничуть не затрагивала чести миссис Нэнси Хардгрейв, приютившей у себя на какое-то время чеченского политического эмигранта.
Поэтому Ахмед Закатов посчитал для себя вполне возможным улыбнуться:
– Слушаю!
– Куда нам, кстати, ехать? – Такси остановилось на светофоре, и господин Могилевский очень кстати вспомнил о своих водительских обязанностях.
– В Гилдхолл.
– Где это?
– В Сити. Там резиденция лорд-мэра.
– Сити… – задумался Могилевский. – Ну, тогда ладно. Покажете, как проехать. А то я тут у вас, в Лондоне, ни черта не знаю.
Автомашина свернула за угол и перестроилась в правый ряд.
– Уважаемый друг, Москва все активнее добивается у англичан вашей выдачи.
– Ну, так что же? Я доволен реакцией российского руководства. Если я их так сильно раздражаю – значит, все делаю правильно.
– Но Великобритания рано или поздно действительно может вас выдать русским…
– Меня не выдадут!
– Напрасно, друг мой, вы испытываете подобные иллюзии. Завтра, к примеру, подскочит цена на газ или на нефть, или произойдет еще что-нибудь непотребное – и всё! Политические интересы для англичан определяются исключительно курсом акций на бирже, поэтому они забудут про все свои обещания, как только посчитают экономический ущерб от принципиальной позиции в отношении вас или, допустим, Олигарха. А вам известно, дорогой мой Ахмед, что позавчера англичане все-таки подписали с русскими меморандум о сотрудничестве в области расследования уголовных преступлений? В частности, там особо оговорено упрощение процесса экстрадиции. – Могилевский обогнал экскурсионный автобус и опять немного сбавил скорость. – Многих ваших друзей и знакомых вроде Салмана Радуева, Атгереева, Алихаджиева уже убили в русских тюрьмах. И попадись вы в руки российского правосудия, ваша участь ничем не отличалась бы от их участи…
Ахмед Закатов постарался сохранить лицо, однако новость, о которой только что сообщил собеседник, оказалась для него настолько же неожиданной, насколько неприятной.
– Все наши судьбы записаны в книге Аллаха!
– А кто же спорит? Только вот я могу договориться кое с кем в Москве, чтобы о вас лично, дорогой Ахмед, на долгое время забыли. Вполне вероятно даже, что к вам будет применена амнистия, объявленная для всех участников незаконных чеченских вооруженных формирований…
– Семен, вы сейчас говорите, как сотрудник пресс-службы Кремля.
Господин Могилевский обернулся с водительского сиденья и подмигнул:
– Я даже не знаю, кому вы сделали комплимент – мне или кремлевским ребятам.
– Короче, Семен. Нам уже не так далеко осталось ехать.
– Мои знакомые в Москве готовы вам помочь. Но им нужны деньги. Даже и не знаю, зачем. Говорят, на разные там национальные проекты, на какую-то благотворительность…
Ахмед Закатов потеребил свою знаменитую бороду:
– Ну, разговоры о баснословных суммах, которые мы якобы получаем со всего арабского и мусульманского мира, – это, к сожалению, всего лишь миф. При естественной солидарности рядовых правоверных с чеченцами руководители большинства мусульманских стран, как ни странно, поддерживают не нас, а русское правительство. Например, Саддам Хусейн когда-то публично призывал чеченцев, как он говорит: «воевать не с друзьями ислама, а воевать с врагами ислама»…
– Посмотрите, пожалуйста, мой уважаемый друг! – Семен Могилевский достал из перчаточного ящика, в просторечии именуемого
– Что это? – поинтересовался Закатов.
– Это движения по некоторым счетам в западноевропейских банках, преимущественно – Швейцария и Германия. Конечно, данные по обезличенным, «номерным» счетам являются строжайшей коммерческой тайной, но для наших специалистов…
– Ну, допустим. И что же с того?
– Знаете, я не силен во всяческих дебетах-кредитах, депозитах и прочем, но… Мои московские друзья уверяют, что документы крайне любопытные. Да вы взгляните, взгляните, не бойтесь!
Ахмед Закатов взял в руки бумаги и пробежал по ним глазами: ровные столбики индексов, подписи, даты, фамилии, оттиски печатей и фирменных бланков.
– Скажем, первый лист показывает фактический путь валютных пожертвований одной богатой мусульманской страны: сколько поступило на нужды чеченского сопротивления от братьев по вере, сколько разворовано, как и даже кем: фамилии, конечно, нет, но зато имеется несколько букв и цифр… Полюбуйтесь, остатка денег едва ли хватит на пару подержанных автоматов Калашникова. Верно?
Могилевскому пришлось довольно резко притормозить перед пешеходным переходом.
– Прошу прощения… А теперь посмотрите-ка дальше! Вот из этой огромной благотворительной суммы Международного общества Красного Полумесяца сразу же украдено больше половины – потом доллары, конечно, раскидали дальше, но крайним опять оказывается обладатель все того же номерного счета…
– Очень мелкий и некрасивый шантаж. Провокация! – поморщился видный деятель борьбы за независимость чеченского народа. – Простые люди доверяют нам, они просто не поймут всех этих заумных предположений.
– Эх, дорогой друг мой Ахмед… Никогда не следует недооценивать соотечественников. Даже очень забитых – и диких! Кроме того, подумайте, что скажет так называемое мировое сообщество? Что оно скажет, прочитав вон ту, последнюю, страничку?
– С мировым сообществом мы как-нибудь разберемся! – Прежде чем ответить, Ахмед Закатов с трудом проглотил застрявший в горле тяжелый ком.
– Возможно! Вполне возможно… Ничуть не сомневаюсь в ваших ораторских и актерских способностях. А если не разберетесь? Тогда что?
– Чего вы хотите?
– Сумма в долларах США прописана на обороте.
Закатов перевернул последний лист и почти сразу же опалил возмущенным взглядом затылок сидящего за рулем Семена Могилевского:
– Негодяй!
– Ахмед, вы тоже не букет фиалок…
Собеседники непозволительно долго справлялись с собой.
Наконец опять заговорил Могилевский:
– К моему искреннему сожалению, воспользоваться подобными банковскими депозитами постороннему человеку практически невозможно. Однако, если вы не согласитесь сотрудничать, мы готовы через европейских друзей заблокировать эти счета и дать в прессу организованную утечку – с соответствующими комментариями. Представляете? Подрыв национально-освободительной идеи, несчастные спонсоры чувствуют себя дураками, оставшимися с носом, международная гуманитарная помощь приостанавливается… А лично для вас, я думаю, все закончится небольшой, но болезненной экзекуцией в узком кругу единомышленников.
– На кого вы работаете?
– Надо же! – удивился господин Могилевский. – Точно такой же вопрос задавал мне один ученый-пакистанец, с которым вы, кажется, не так давно встречались в Тунисе. Помните?
– Что он вам рассказал?
– Да практически ничего. Когда наши люди в Париже зашли к нему в гости, этот господин вдруг повел себя очень грубо. Он решил даже покинуть гостиницу, не попрощавшись. Через окно… – Семен Могилевский сокрушенно покачал головой. – Но – двенадцатый этаж, сами понимаете. Получилось не слишком удачно.
– Грязная работа.
– Разумеется. Пришлось кое-кого наказать.
– Здесь опять поверните направо, на перекрестке… – спохватился Закатов.
Пожалуй, сумма, которую требовалось заплатить продажным московским чиновникам, не слишком велика – если, конечно, в обмен удастся заручиться поддержкой такого мощного и влиятельного союзника, как Семен Могилевский. В конце концов, профессия борца за независимость становится не такой рентабельной, как раньше…
– Я согласен, Семен.
– Вот и прекрасно. Рад, что вы отреагировали на мое предложение без лишних эмоций.
– Никогда не грешно поучиться у старших по ремеслу… – Ахмед Закатов изобразил на лице подобие улыбки, которая тут же отразилась в водительском зеркале.