Никита Филатов – Тень полония (страница 29)
– Засуетились, значит. Значит, все – точно в цвет… в десяточку!
Обернувшись к стойке бара, он сделал приглашающий жест.
– Опять повторим то же самое? Или ты что-нибудь другое будешь пить?
Владимир с сомнением посмотрел на дно стакана:
– Знаешь, я тоже, наверное, водочки.
– Правильно! И не надо мне тут делать вид, будто тебе очень нравится это ячменное пойло.
– А я и не делаю.
Водку здесь можно было заказывать «дринками» – специальными порциями то ли по сорок, то ли по пятьдесят граммов. Так что, пока на кухне готовилась заказанная еда, мужчины успели опустошить свои рюмки и взять еще по одной, под горячее:
– Так, а теперь за что?
– Третий тост, – напомнил Виноградов.
– Да, верно, совсем забыл… не чокаясь!
Моряки в России по старой традиции третьим тостом желают удачи всем, кто находится в рейсе, вдали от родных берегов. Ветераны бесчисленных войн и вооруженных конфликтов – наоборот, поминают всех тех, кто уже никогда не вернется с боевого задания…
– Слушай, а где сейчас Димка? Забыл фамилию – здоровый такой, со шрамом…
– Убили. Под свои вертолеты попал, по дороге к Шатою.
– Жаль… – В подобной ситуации любая реплика прозвучала бы не намного умнее.
– Игоря не забыл? Подрывника? Инвалид! На одной ноге теперь прыгает.
– Тоже Чечня?
– Нет, уже дома, в Питере… – Виноградов чуть подался назад, чтобы не помешать официанту расставить принесенные блюда. – Он уволился еще в позапрошлом году и работал с какими-то бандитами в речном порту: цепь на шее в полкило чистого золота, квартира на Мойке, в доме, где Собчак жил, БМВ со спецномерами, седьмой модели… Вот под эту «семерку» бомбу ему и подложили: двух прохожих – насмерть, а Игоря – в Военно-медицинскую академию.
– Где найдешь, где потеряешь…
– Точно, – кивнул Виноградов.
Один погиб прошлой осенью, заступившись в пригородной электричке за какую-то тетку, другого зарезали в Душанбе на базаре, третьего просто-напросто не откачали после инфаркта…
Продолжать список общих знакомых, ушедших из жизни, можно было бы еще долго, но Виноградову отчего-то вдруг расхотелось это делать и он переключил внимание на еду:
– Смотри-ка ты – не хуже, чем в Мадриде!
Тушеная свинина по-испански была и в самом деле приготовлена великолепно.
– А ты что, и там побывал?
– Пришлось. Дело прошлое…
– Помянем, может, ребят? Еще по одной?
– Нет, спасибо. Мне хватит.
– Ну, не настаиваю. – Алексей поднял пустую рюмку, поморщился и поставил ее обратно. – Странное дело. Повернись все немного иначе… Помнишь, как мы с тобой познакомились?
– Да, конечно. – Владимир Александрович посмотрел, как сидящий напротив усталый и нервный мужчина затягивается сигаретой. – Рейд со спецназом, засада на перевале, чертов атомный заряд для армейской гаубицы…
– Хорошее было время.
– Мы были моложе, лет на пятнадцать.
– А сейчас – видишь, как встретились… – Литовченко оглядел полутемный зал ресторана.
– Каждый сам выбирает свой путь.
– Да? А за некоторых это делают другие люди!
– Или обстоятельства, – согласился Виноградов.
– Осуждаешь?
– По какому праву? Нет, не осуждаю… Но и в ладоши хлопать тоже не стану.
– Почему?
– Я и в детстве не очень-то верил в добрых разбойников. Так не бывает! Или-или… – Владимир вытер губы салфеткой. – Очень вкусно, спасибо.
Кажется, опьянение так и не наступило – вместо него томило душу ни разу еще не обманувшее предчувствие надвигающейся опасности. Причем страха не было… За последние годы вокруг Виноградова погибло столько друзей и недругов, что собственная смерть уже воспринималась им не как пугающая абстракция – а в качестве вполне естественного и неизбежного завершения земного пути.
В конце концов, для того, чтобы считать себя мужчиной, вовсе не достаточно только ходить в туалет с соответствующей буковкой на двери.
Есть другие критерии…
– Помнишь историю с выкупом телевизионных журналистов?
– Конечно, – кивнул Виноградов.
Громкая была история. И достаточно грязная – как, впрочем, и многое из того, что происходило тогда на Северном Кавказе…
– Официально, кстати, до сих пор считается, – напомнил Виноградов собеседнику на всякий случай, – что никто тогда никому ничего не платил.
– Ну конечно! Миротворческие усилия, конструктивный переговорный процесс федеральных властей с незаконными вооруженными формированиями… – Литовченко отложил нож и вилку. – Но мы-то с тобой знаем, как все происходило на самом деле?
– Я, кстати, уже потом догадался, чьи это были деньги.
– Да, Олигарх потом часто использовал эту историю в прессе… – усмехнулся Литовченко. – Понимаешь, я ведь такой был правильный офицер, когда пришел к нему в команду! А тогда, помогая тебе, стал едва ли не тайным пособником договоренностей с террористами…
– Что ты хочешь от меня услышать? Что цель оправдывает средства? Так ведь не всякая цель – и не всякие средства. – Даже на сытый желудок Виноградов не слишком любил разговоры подобного рода.
– Не очень оригинально, да? Проблема выбора – или закон, или справедливость… – Литовченко в очередной раз обернулся к бару. – Я тебе все-таки тоже возьму. Не хочешь – не пей, но пусть стоит!
Вернувшись за столик, он продолжил:
– Тут ведь вот еще какое дело – понравилось мне, если честно…
– Что понравилось? – не сразу понял Виноградов.
– Понравилось, что козлы из больших московских кабинетов, вроде нашего Генерала, остались дерьмо хлебать… Значит, подумал я, все эти крысы канцелярские, все эти бездельники и хапуги только считают себя хозяевами жизни?
– И тогда ты решил сделать ставку на Олигарха?
В голосе Виноградова не было ни иронии, ни издевки. И сидящий напротив человек это сразу почувствовал:
– Ну, да, в общем… можно и так сказать. Будешь?
– Ладно, давай. – Владимир Александрович поднял рюмку. – Как теперь говорится, четвертый тост: чтобы за нас никогда не пили третий!
– Здорово сказано! Я не слышал…
На этот раз чокнулись. Виноградов опрокинул в рот теплую водку и секунду посидел с закрытыми глазами. Потом спросил:
– Чем ты здесь теперь занимаешься?
– С тобой пьянствую.
Это граничило с хамством, но Виноградов даже не успел подготовить достойный ответ – Алексей Литовченко отставил рюмку и, придвинувшись близко-близко, спросил: