Никита Филатов – Пражская весна (страница 51)
Страсть Джорджа Самошина к азартным играм давно уже привела его к состоянию, которое принято деликатно называть «серьезными финансовыми затруднениями». А хозяин того самого казино, которое любил посещать в российской столице молодой иностранец русского происхождения, был по странному совпадению уроженцем ныне мятежной горной республики и даже возглавлял в городе диаспору своих соплеменников.
Некоторое время на проигрыши молодого человека смотрели сквозь пальцы, используя его в качестве «карманного журналиста» и источника в средствах массовой информации. Но когда долги перешли грань, отработать которую мелким стукачеством и заказными репортажами Самошин уже никогда бы не смог, его пригласили на беседу в один подмосковный лесок…
Оттуда изворотливый телевизионщик вышел не только живым и невредимым, но даже с одобренным планом компенсации ущерба.
Идея заключалась в том, чтобы инсценировать похищение съемочной группы, получить выкуп и поделить его по справедливости. В случае успеха Самошин со своим близким приятелем и коллегой Виктором Гвоздюком получали по двадцать пять тысяч полновесных американских денег и всемирную славу, а организаторы и исполнители операции – всего лишь жалкие полторы сотни тысяч долларов…
Остальное было делом техники.
Гвоздюк согласился сразу, после первой же бутылки – риска никакого, но деньги реальные. Неделя потребовалась на то, чтобы через постоянно действующие криминальные каналы организовать «встречу» с боевиками в горах, потом какое-то время готовились «сенсационные материалы» как повод для начала «журналистского расследования», еще несколько дней корпункт информационного агентства согласовывал в Москве командировку. Наконец Самошин с оператором прилетели в район трубопровода. Поснимали для виду пару дней, а потом… «Похищение» прошло как по нотам – водитель из местных все везде подтвердил, шум в прессе поднялся неимоверный, забила в колокола мировая общественность!
Немного подержав всех в напряжении и неизвестности, организаторы акции разослали по дюжине адресов видеокассету с сюжетом о пропавших журналистах и с требованиями выкупа.
Сначала Москва вместе с официальными властями Чеченской республики пыжилась и надувала щеки. И те и другие грозились стереть террористов в порошок, призывали к принципиальности, категорически отвергая любой торг с преступниками… Но потом страсти чуть поутихли, и вскоре на базу, где скучали «заложники», пришла весть о готовности заплатить за журналистов требуемую сумму.
Затем корреспондентам сообщили, что деньги уже тайком переправлены из России на базу Асхабова и что вскоре предстоит обмен. Однако следующим вечером в дом, где спали «несчастные жертвы похищения», пробрался, пользуясь беспечностью охраны, некий человек. Он предъявил журналистам записку, сообщил о предстоящем штурме базы, о способах сигнализации и о том, что в какой момент боя делать.
Самошин, разумеется, сразу же сообщил о визите своим деловым партнерам. Шпиона схватили и, выяснив, кто он и зачем послан, довольно быстро замучили до смерти на глазах у обоих русских. Затем банда снялась с базы, предварительно оборудовав ее минами и «наглядной агитацией» в виде изуродованного трупа.
Конечно, и сам господин Самошин тоже переживал кровавые последствия своего «сотрудничества» с преступниками. Но его коллега… Виктор Гвоздюк просто-напросто сорвался. Он вообще был слабее характером, к тому же пьяница, последнее время сутками находившийся на грани истерики. В новом секретном убежище оператор, рыдая, сыпал угрозами все рассказать первому встречному менту, когда их выпустят на свободу. Разумных доводов и аргументов он не воспринимал, и Джорджу Самошину не оставалось ничего другого, кроме как вновь призвать на помощь «похитителей».
Журналист собственноручно поднес другу стакан водки с растворенной в нем ампулой. «Лекарство» подействовало, и через несколько минут можно было диагностировать тихую и почти безболезненную смерть несчастного Гвоздюка от острой сердечной недостаточности.
А вскоре пришло известие, что полевой командир Беслан Асхабов решил все-таки играть честно. Те, кому положено, получили валюту и оставили в условленном месте «мазду» с Самошиным и телом его покойного коллеги.
После этого участникам «похищения» и расправы над близким родственником знаменитого Шамиля надо было срочно сматываться за кордон, в Россию. Но перевалы и горные тропы перекрыли усиленные наряды боевиков Асхабова, поэтому пришлось выжидать момент. Наконец поступили сведения о том, что специально созданная для поимки похитителей оперативно-поисковая группа вернулась в крепость. И что сам одноглазый Шамиль сопровождает московского курьера.
Банда тронулась в путь, на границу. Но на территории, которую контролировал уже известный Тайсону «орденоносец», колонну разгромили…
– Остальное ты знаешь, – сплюнул под ноги Шамиль.
– Не все. Допустим… Допустим, это правда. А когда они должны были отдать «долю» Самошину?
– Шутишь! Зачем ему деньги? Никто и не собирался.
Тайсон хмыкнул:
– С кем поведешься… Верю! А что это за деньги в пакете?
– Пятьдесят тысяч долларов.
– Я разве спрашивал – сколько?
Шамиль поправил очки:
– Они отдали половину, чтобы без обид. Половину оставили себе, чтобы по-честному…
– Кто?
– Ну, те, кто перебил бандитов и отнял у них наш выкуп.
– Ага. – Кажется, Тайсон постепенно начал улавливать сложную, основанную на тысячелетиях грабежей и разбоев логику и этику взаимоотношений между вооруженными группировками горной республики. – Значит, сотня вам, сотня им за работу. Верно?
– Верно, – кивнул с облегчением Шамиль. – И из нашей половины я им еще половину заплатил. За «кровника».
– За какого?
– За этого, – Шамиль показал на труп под ногами. – Такой обычай… Если сам не успел, можно своего «кровника» у других людей выкупить. Понимаешь?
Тайсон догадался, что лежащий сейчас на камнях человек являлся или главарем банды похитителей, или одним из тех, кто пытал и убил брата его собеседника.
– Поздравляю. Но… не дороговато ли получилось?
– Честь дороже! – почти без акцента ответил Шамиль.
Спорить было глупо. В таких вопросах порядочные люди денег не считают – тем более, если они не свои.
– Все. Поехали.
– Подожди. – Тайсон снова присел рядом с трупом.
– Поехали!
– Сейчас. – Руки Тайсона начали торопливо обшаривать карманы лежащего. – Сейчас…
– Чего ищешь? Бумажку?
Тайсон поднял глаза и увидел листок, переправленный когда-то от него «заложникам».
– Отдай.
Шамиль сунул записку обратно за пазуху:
– Нет. Она мне еще понадобится.
– Тебе? – Пожал плечами, вставая, бывший спецназовец и легионер. – Думаешь, таким компроматом меня шантажировать?
– Шантажировать? – удивился собеседник. Но потом сообразил, о чем идет речь, и покачал отрицательно головой: – Не волнуйся! Просто я хочу показать ее тому парню. Еще разок, последний… Понял?
Тайсон внимательно посмотрел в лицо собеседнику – туда, где за темными стеклами очков прятался единственный глаз:
– Чего же непонятного… А потом?
– Потом я ее разорву. Или пришлю тебе на память, хочешь?
– Куда?
– Куда скажешь… Поехали! Итак опаздываем, скоро темнеть начнет.
Следующий вечер застал человека по прозвищу Тайсон в гостиничном номере, рядом с военным аэродромом.
– Замотался? Смотрю, засыпаешь…
– Есть немного. – Сказывались долгие часы горной дороги, ночная равнина, встреча на блокпосту и еще несколько десятков километров по своей территории. – Ладно. Наливай по последней.
– А больше и не накапает!
В здоровяке, сидящем напротив, трудно было сейчас узнать того самого «прапорщика внутренних войск», который встречал и провожал Тайсона у административной границы.
Чистенькая полевая форма, два ряда орденских планок над левым карманом, погоны с большими звездами… Чувствовалось, впрочем, что и в костюме от Валентино он чувствует себя так же естественно и вольготно.
– Давай!
– Будь здоров.
Бутылку на двоих собеседники уже усидели, но водка забирала слабо. Впрочем, задача напиться до неприличия и не ставилась.
– Хорошая штука… – «Прапорщик» в очередной раз повертел перед носом ТТ и положил пистолет на стол. – Уважаю! Давай меняться?
– Подарок… – Тайсону вспомнилось прощание с Шамилем – на трассе, уже перед проволочным заграждением, отделявшим пылающую республику «в составе России» от самой России.
– Понимаю. Святое дело.
Но Тайсон уже махнул рукой:
– А, плевать… Забирай! Куда я с ним теперь?
– Спасибо! Сочтемся.