Никита Филатов – Пражская весна (страница 53)
Спутники прошли уже метров сто вдоль канала, и ряд серо-зеленых пушек и разной военной инженерии перед музеем оказался у них по левую руку, чуть впереди.
Журналист завертел головой:
– Странно, народу нет почти.
Действительно, навстречу мужчинам попались только влюбленная парочка, юнец в драных джинсах и семья с детской коляской.
– На этой стороне мало кто гуляет. Все туристы там, у собора, или в Алексеевском равелине.
Самошин с интересом посмотрел на собеседника:
– Да, пожалуй… Нам сюда?
У него не оставалось никаких сомнений, что человек в плаще ведет его к вертолету, замершему посреди вытоптанной тысячами ног и колес площадки.
– Это что, экскурсионный?
– Совершенно верно.
– Знаю. Наши коллеги из питерского бюро недавно делали сюжет про них. Говорят, что…
Журналиста опять начала одолевать болтливость. Так бывало обычно, когда он чувствовал неуверенность в себе – и даже не страх еще, а только приближение страха.
Мужчин заметили – бело-голубая винтокрылая машина утробно взвыла и начала проворачивать лопасти. В этот момент они как раз поравнялись с рекламным щитом, призывающим всего за несколько долларов совершить получасовой облет города на Неве.
– Для иностранцев в самый раз, а русским вообще-то дороговато…
Желающих прокатиться на вертолете видно не было. Тем более, что половину щита прикрывал листок с текстом по-русски и по-английски: «Извините, сегодня осуществляются только технические рейсы».
– Сюда, – спутник придержал Самошина под локоть.
Бортовой люк был уже открыт, но прежде чем поставить ногу на ступень металлической лесенки журналист еще раз ощутил на себе хватку стальных пальцев:
– Быстро! Быстро полез!
Самошин даже не понял, как оказался внутри.
Он успел только разглядеть зеркальные блюдца солнцезащитных очков, бороду, усы – и тут же согнулся от удара в пах. За спиной что-то прогрохотало, и дневной свет стал проникать внутрь салона только через зашторенные иллюминаторы.
Звук двигателя и вращающихся винтов нарастал. Но находящиеся внутри не теряли времени даром – Джорджа Самошина избивали и на земле, и когда вертолет оторвался от площадки, набирая высоту, и потом, когда он уже лег на курс.
Последнее, что увидел отброшенный ударом к иллюминатору иностранный журналист, была крохотная мужская фигура в плаще, уходящая в сторону крепостного пляжа…
Шамиль лизнул окровавленные костяшки кулака и пожаловался:
– Вот гад, послушай! Всю руку об него разбил.
Стоящий рядом парень, типичный питерский «браток», молча кивнул. Далеко внизу, под дрожащим вертолетным днищем, потянулся зеленый массив пригородного лесопарка.
– Не пора еще?
– Наверное. – Шамиль подхватил неподвижное тело и подтащил его к бортовому люку. – Живой, да… Правильно!
– Слушай, а это что?
На покрытом ковролином полу матово золотились мужские часы.
Шамиль посмотрел на запястье Самошина со следом от браслета:
– Его часы. Точно.
– Замок, наверное, был слабый… Ну что? Делаем?
Они убрали задвижку и, пряча лица от ворвавшегося снаружи ветра, выпихнули тело журналиста вон. Прежде чем закрыть люк, Шамиль туда же отправил и подарок российского президента.
– Высота метров триста.
– Хватит.
…Горожане теперь редко смотрят на небо.
Поэтому никто не заметил в осенней дымке черную точку, отделившуюся от экскурсионного вертолета и быстро затерявшуюся среди деревьев. А если кто даже случайно обратил внимание, то подумал, что так и надо.
И, скорее всего, был прав.