Никита Филатов – Пражская весна (страница 36)

– Слушай, они предлагают…

Но тут снизу крикнули – громко и по-хозяйски. Затопали сапоги по ступенькам, Шамиль обернулся, и что-то ответил. Потом снова взял Тайсона за рукав:

– Где пистолет? Отдай быстро.

Тайсон нехотя протянул нагревшийся под боком и ставший уже привычным ТТ:

– Забирай.

Шамиль спрятал куда-то к себе оружие и махнул рукой:

– Ладно, пошли. Иншалла… Все в руке Аллаха. Только думай там, что говоришь!

В гостиной, где вчера после ужина смотрели телевизор, стол опять был накрыт к чаю. На самом почетном месте Тайсон увидел высохшего, смуглого старика в зеленой чалме и халате, накинутом сверху на темный двубортный костюм. По правую руку расположился мужчина средних лет с фигурой борца и тяжелым взглядом. Над карманом его френча матово золотилась восьмиконечная звезда с изображением волка – высший орден республики.

Слева от старика хмурился хозяин дома. Чувствовалось, что ему порядком не по себе.

Еще двое парней, с ног до головы увешанных огнестрельным оружием, гранатами и кинжалами, составляли, очевидно, почетный эскорт. Рядом с обоими находилось по бородатому боевику из числа тех, кто сопровождал Тайсона от административной границы, и было видно, что автоматы людей Шамиля сняты с предохранителя.

Появление Шамиля и его спутника встретили сдержанно. Интерес вызвал, пожалуй, только чемоданчик.

– Садись, – показал Шамиль на свободный стул.

– Здравствуйте.

Ответили на этот раз хоть и не дружно, но все – даже старик чуть склонил голову.

Молчание нарушил мужчина с орденом. Голос у него оказался суровый, под стать внешности.

Шамиль перевел:

– Он спрашивает, узнал ли ты, с кем разговариваешь?

– Нет.

Мужчина хмуро посмотрел на Шамиля. Тот заговорил, спеша и от этого путаясь в русских словах:

– Понимаешь… – Получалось, что напротив сидят действительно люди непростые.

Старик считался одним из религиозных лидеров чеченских ваххабитов – «непримиримых». А фамилию мужчины со звездой на груди Тайсон вспомнил сразу: когда-то она прозвучала на весь мир в связи с захватом в Стамбуле российского пассажирского самолета и в связи с событиями на Невской Дубровке.

Шамиль закончил церемонию представления. Тайсон кивнул после чего посмотрел в глаза сидящему напротив человеку.

Это был не совсем тот эффект, на который рассчитывали гости. Но мужчина снова заговорил, и в переводе слова его прозвучали так:

– Он спрашивает: сказали тебе, зачем они здесь?

– Нет. Пока не знаю.

Выяснилось, что суть проблемы сводится к следующему.

Война всегда была для обитателей этих гор образом жизни, состоянием духа – и конечно же главным источником существования. Угоны скота, грабежи, похищения людей считались куда более выгодным и почетным делом, чем землепашество, ремесло или торговля. Русские войска прекратили активные боевые действия, оставив после себя разоренные села, километры минных полей – и несколько десятков попавших в плен солдат и офицеров. Их распределили по дальним районам республики – часть была выделена в награду особо отличившимся бойцам, а многие даже достались простым крестьянским семьям, потерявшим на войне кров и кормильцев.

Недавние офицеры и солдаты превратились в живой товар. Конечно, их использовали и в качестве бесплатной рабочей силы, но главное – эти люди теперь являлись надежной гарантией материального возмещения понесенных в войну утрат и козырем на любых переговорах.

До недавнего времени спрос на российских пленных был высок, продавали их оптом и в розницу. Перед последними президентскими выборами в Москве цена за голову военнослужащего даже поднялась – любой кандидат или представитель политической фракции старался набрать очки, фотографируясь с вызволенным лично им соотечественником. Да и потом некоторое время торговля еще худо-бедно шла: за кого-то родные и земляки заплатили выкуп, некоторых выменяли на уголовников, сидевших по российским тюрьмам…

Но в последние месяцы в этом бизнесе наблюдался застой – с апреля, например, чеченским полевым командирам не удалось получить ни копейки. Пресса утихла без «информационного повода», у мирового общественного мнения возникли другие заботы, да и российская сторона, видимо, посчитала вопрос закрытым.

Короче, в распоряжении клана, который представляли прибывшие на встречу люди, находилось еще девять «не востребованных» никем военнослужащих и милиционеров.

– Вот список…

Тайсон взял в руки стандартный лист бумаги со столбиком фамилий. Имя, отчество, дата и год рождения, адрес… Также перечислялись звания и номера войсковых частей.

– А это что? – Тайсон показал на цифры справа, напротив каждого пленного.

– Это сумма, которую надо платить. В долларах. Или в евро.

– Понятно… Хорошо, я передам этот список, когда вернусь. Куда лучше? Военному командованию, министру внутренних дел, родственникам, в прессу?

Не дослушав, собеседник отмахнулся тяжелой лапой.

Шамиль перевел:

– Все уже знают! Много раз. И туда и сюда…

– Тогда что от меня-то нужно?

Собеседник объяснил, гортанно растягивая слова.

Получалось, что его люди бедствуют. Хозяйства разорены, контроль на границе, братья по вере помогают в основном советами, а долгожданные нефтедоллары за транзит пойдут еще неизвестно когда.

Жить же надо сейчас. Поэтому он и его спутник уполномочены предложить выгодную сделку.

– Какую, простите? Не понял.

Тайсон покосился на Шамиля, и тот продолжил перевод:

– Они хотят уступить тебе всех своих пленных.

– Кому? Мне?

– Да. Сразу девятерых, как это?… Оптом! За сто тысяч долларов.

– Не понял.

– Они знают, что ты везешь деньги.

– Какие деньги?

Шамиль покачал бородой:

– Здесь ничего не скроешь… Всем известно, куда ты едешь, зачем и к кому. И они считают, что их предложение выгоднее.

Тайсон не представлял, что ответить, и собеседник воспользовался паузой.

– Лично тебе обещано десять процентов… Они деловые люди, много вопросов решали с русским командованием по-хорошему и понимают, что любой труд должен быть оплачен.

Мужчина с орденом кивнул, подтверждая правильность перевода.

Тайсон попробовал выиграть время:

– Но вчера мы смотрели по телевизору… Любой, кто потребует или даже заплатит выкуп за людей, является по вашим новым законом пособником, соучастником преступления. Верно?

– Он говорит, что ты напрасно боишься. Одно дело заложники, другое – те русские, кого захватили в плен на войне, с оружием в руках. Военный трофей, понимаешь?

– Понимаешь? – не выдержав, переспросил собеседник.

– Понимаю… Шамиль, – Тайсон демонстративно обернулся к сидящему рядом человеку. – Скажи, Шамиль, зачем им нужно мое согласие? Почему бы не отнять деньги силой?

В комнате повисла густая, тягучая тишина. Стало слышно, как под грузным телом хозяина поскрипывает стул.

– Это нельзя. – Шамиль опять помолчал, подбирая слова:

– У нас все очень уважают Беслана Асхабова.

Тайсон кивнул: да, конечно! Напасть на специально посланный авторитетным полевым командиром конвой и отбить предназначенные ему деньги не так уж трудно. Но – это тяжкое оскорбление, которое не прощается. Другое дело, если жадный представитель российских спецслужб решит «скрысятничать» и тихо-мирно отдаст чемоданчик – тогда Шамиль уже не будет отвечать ни за него, ни за деньги.