Никита Филатов – Пражская весна (страница 20)

Алена помедлила, глядя в спину удаляющемуся официанту, потом кивнула:

– Очень. У вас-то, конечно, оперативный опыт и все такое…

– Ерунда! Опыт сам по себе стоит не так уж много. Особенно чужой. Мало кто способен пропустить его через собственные мозги, печенку, ребра – иначе не крутилось бы человечество тысячелетиями на одном месте.

«Что-то я сегодня разговорился, – оборвал себя Тайсон. – Очевидно, страсть к обобщениям – категория возрастная. И каждого, кто при нашей работе дожил до седин или до старческого геморроя, обязательно тянет поделиться с окружающими секретом, как он этого добился».

– Сколько у вас осталось народу?

– На Кипре мы потеряли двоих. Еще один был легко ранен, но он уже почти в порядке.

– Тогда, я думаю, должно людей хватить…

– Не понял. – Тайсон с удивлением взглянул на собеседницу. – Для чего?

– Есть новая информация от источника в пакистанской разведке. После неудачи с боевыми пловцами, на профессиональную подготовку еще одной такой же операции у Исламабада не остается ни сил, ни времени. Поэтому теперь они попытаются уничтожить фрегат по-простому, силами террористов-смертников из радикальной мусульманской группировки «Возмездие героев Эль-Малума». Это должно произойти во время стоянки индийского корабля на военно-морской базе в Йемене.

– Мы что, продолжаем операцию?

– Разумеется! – Девушка незаметно, под скатертью, положила на колени Тайсону довольно плотный конверт. – Возьмите и спрячьте. Потом прочитаете.

– Что это?

– Все, что удалось установить про этих самых «героев Эль-Малума». Кроме того, разумеется, способы связи с нашими людьми на территории Йемена, кредитные карточки, новые документы и банковские счета, запасной тайник с оружием, места сбора участников операции, канал их доставки на территорию… – Собеседница Тайсона достала из пачки очередную дамскую сигарету, щелкнула зажигалкой и выпустила в потолок струю дыма. – Наверное, нам сейчас даже на руку произошедшее в замке. Противник как раз и рассчитывает, что после такого удара мы побоимся окончательной расшифровки и прекратим совать нос в чужие дела…

– Сколько человек вчера убили на базе? – Тайсон медленно поднял широкий бокал с янтарной жидкостью и поднес его к пламени свечи.

– Не помню точно… десять или одиннадцать, включая обеих проституток и чехов из обслуживающего персонала. Там ведь оставалась только охрана и техники из группы оперативного обеспечения, которых вы не взяли на кипрскую операцию. Какое это теперь имеет значение?

– Ну, для тебя-то, наверное, никакого…

– Да ладно, вы тоже не букет фиалок. – Девушка пожала плечиками и одним глотком допила оставшееся в бокале вино. – Сумма разума на планете – величина постоянная. А население увеличивается… Кто-то из великих сказал, что люди обычно отличаются от зверей – если это не стоит им слишком дорого.

Все-таки, подумал Тайсон, медленно втягивая ноздрями чарующий аромат французского коньяка, традиции профессионалов явно уходят в прошлое. Неписаный кодекс чести, наивные правила честной игры… Сейчас в шпионы и диверсанты лезут все кто ни попадя: журналисты, артисты, домохозяйки. Откуда же взяться культуре ведения тайной войн? Особенно в наши дни, когда все измеряется в долларах, в евро и даже в неконвертируемых украинских гривнах… Конечно, большие начальники от разведки в Исламабаде, Москве или Киеве изображают из себя настоящих игроков – для них все остальные участники спецопераций не более чем исполнители, расходный человеческий материал, так что потеря какой-нибудь пешки или даже ферзя огорчает, но в меру… Какой смысл стрелять в сидящего напротив соперника, если всегда можно снова расставить фигуры и предложить реванш?

Но это все правила, которые благородные джентльмены придумали сами для себя. На исполнителей, расставленных по шахматной доске, они не распространяются – этим людям цена известна, за стол их не сажают, карты не раздают…

Тайсон еще раз посмотрел на сидящую напротив девушку, и в его голову неожиданно пришла мысль: ущербность сотрудников спецслужб как раз и заключается в том, что сами они этой ущербности не замечают.

– Алена, у вас сигарета погасла…

– Плевать!

– Дурная примета.

– Образованный человек… – укоризненно покачала головкой собеседница. – И не стыдно верить в приметы?

– Я в приметы не верю. Я их принимаю к сведению.

– Зачем?

– Хорошая примета вселяет дополнительную уверенность. Стимулирует, так сказать… А дурные приметы заставляют насторожиться, собраться, подготовить себя к неприятностям.

Серьезный разговор – это не кавказская кухня, тут главное не переперчить и не пережарить.

Поэтому Тайсон демонстративно посмотрел на часы и поинтересовался:

– Ты ведь хотела мне еще что-то сказать?

– Да, хотела… – Девушка не стала раскуривать погашенную сигарету и взяла новую. – Вы когда-нибудь слышали про «грязную» бомбу?

– Радиация?

– Совершенно верно. Такое устройство состоит из обычной взрывчатки вроде динамита, смешанной с радиоактивными изотопами. При подрыве происходит их распыление по значительной территории, которая надолго становится опасной для проживания…

Алена дождалась, пока официант расставит на скатерти чашечки с кофе и отойдет от их столика. Потом продолжила:

– Я думаю, понятно, как с помощью «грязной» бомбы причинить максимальный ущерб. Если взорвать ее в центре густонаселенного города, то она не вызовет больших разрушений, какие бывают после ядерного оружия. Однако причинит почти такой же экономический и экологический ущерб, потому что в обозримом будущем невозможно будет провести полную дезактивацию местности. Подсчитано, что взрыв такой бомбы, например, где-нибудь на Манхэттене, на несколько десятилетий сделает необитаемым весь большой Нью-Йорк и половину штата Нью-Джерси. К тому же надолго воцарятся паника и хаос – а ведь это и есть мечта любого террориста, верно?

Спорить было бы глупо, поэтому Тайсон только молча кивнул.

– Американцы в Кабуле весной прошлого года обезвредили мощный кобальтовый источник, оставленный без присмотра в бывшей больнице. Через неделю в Уганде их специалисты обезвредили еще один источник радиации, который был похищен для незаконной перепродажи. Группа МАГАТЭ, агентства по атомной энергии, проводит поиск в отдаленных районах Грузии с целью обнаружения и возвращения под свой контроль множества мощных советских стронциевых источников, официальный контроль над которыми был утрачен на многие годы.

– Ну, это понятное дело…

– Напрасно вы так! Даже в Соединенных Штатах и Европе, где контроль достаточно строгий, тысячи радиоактивных источников за последние годы были утеряны или похищены, а их нынешнее местонахождение неизвестно. – Девушка обернулась к официанту и жестом показала, что хочет рассчитаться и за себя, и за Тайсона. – Нет-нет! Вы меня в прошлый раз угощали…

Человек по прозвищу Тайсон спорить не стал и приготовился слушать дальше.

– В сентябре сотрудники нашей военной контрразведки при помощи милиционеров взяли с поличным некоего господина, одного из руководителей «Атомфлота». Он активно пытался продать материалы, содержащие уран-235 и уран-238, в количестве, вполне достаточном для изготовления «грязной» бомбы. Кроме урана дома у этого господина был найден также радий и продукты радиоактивного распада.

– Мурманск? Отработанное топливо с атомных ледоколов?

– Совершенно верно… Так вот, установлено, что наши «герои» располагают по меньшей мере одной «грязной» бомбой.

– Это плохо.

– Это очень плохо, – поправила собеседника Алена. – Очень! Потому что они собираются взорвать свою бомбу вместе с индийским фрегатом.

– Ого! – присвистнул Тайсон.

– А чему вы удивляетесь? Минимальный риск, никаких проблем со средствами доставки – нужен самый обыкновенный скоростной катер и парочка смертников, которые направят его в борт военного корабля. А в результате – максимальный международный эффект, экологическая катастрофа, бесчисленные невинные жертвы среди мусульманского населения Йемена… К тому же после подрыва радиационный фон в районе бедствия скакнет настолько, что потом никому не докажешь, было на борту фрегата тактическое ядерное оружие или не было. Индийцам долго потом придется доказывать всему миру, что они тут совершенно ни при чем…

По выражению лица девушки Тайсон понял, что беседа подходит к концу, и напоследок решил выяснить еще кое-что:

– Пакистанского шпиона задержали?

– Да, конечно! Спасибо. Все оказалось именно так, как вы предполагали.

– Кто это был, если не секрет?

– Ну, теперь-то какой секрет… тем более, от вас! – Алена достала последнюю сигарету, смяла пачку и положила ее в пепельницу.

– Это был старший корабельный кок. Очевидно, он считался достаточно ценным агентом, потому что перед тем, как портовый танкер начал перекачку топлива, получил приказ под любым предлогом срочно покинуть фрегат.

– Неплохое прикрытие, – понимающе кивнул Тайсон. Несмотря на невысокое воинское звание, фактический статус этого человека подразумевал не только особую доверительность в отношениях с командным составом боевого корабля, но и почти неограниченный доступ ко всем сведениям, касающимся экипажа. Корабельный кок всегда может лишний раз выйти в город под предлогом закупки недостающего продовольствия, прокатиться на рынок или по магазинам, переговорить без свидетелей с кем угодно, передать информацию или получить указания…