Никита Филатов – Пражская весна (страница 22)
Тем временем группа захвата раз и навсегда покончила с боевиками, находившимися в грузовике. Пленных не брали – такая задача не ставилась. Тем более, что информация, поступившая по каналам военной разведки, оказалась абсолютно достоверной: на дне душного брезентового кузова лежало несколько зеленых деревянных ящиков, промаркированных предупреждениями о мерах предосторожности при обращении со взрывчаткой. Все надписи были сделаны почему-то или по-чешски, или по-польски…
Тайсон без церемоний спихнул с ближнего ящика тело убитого только что боевика – со своей задачей по охране ценного груза этот воин Аллаха не справился, но сейчас вполне мог помешать. Второго араба, лежавшего в кузове с аккуратной дырочкой посередине лба, пришлось использовать в качестве мягкой подставки, когда из-за ящиков был извлечен довольно тяжелый контейнер, формой и размерами напоминавший мечту садовода – пятилитровый баллон для газовых плит.
Тайсон дважды провел над контейнером миниатюрным счетчиком и выругался сквозь зубы:
– Вот уроды…
Источник радиации заметно «фонил», превышая все допустимые, безопасные нормы.
– Сделай им тут все… как положено. На прощание.
Оказавшийся рядом стрелок в пятнистом камуфляже кивнул и без лишних вопросов обычным армейским штык-ножом вскрыл один из ящиков. Под деревянной крышкой, прикрытые слоем бумаги, ровными рядами лежали грязно-коричневые, продолговатые бруски. Человек из группы Тайсона так же молча достал откуда-то длинный моток проводов, детонаторы, старомодный запал от гранаты и начал минировать начиненный взрывчаткой кузов грузовика.
– Внимание всем! Зачищаем. Осматриваемся. Уходим.
С момента первого выстрела прошло всего секунд сорок, меньше минуты…
Проблемы начались уже потом, ближе к вечеру, после того, как Тайсон и его люди попали на минное поле, не обозначенное ни на одной из топографических карт.
Уже потом выяснилось, что противопехотные мины советского производства были поставлены еще в те годы, когда остров контролировали вооруженные силы марксистского Южного Йемена. Во время перестройки Народно-демократическая республика Йемен пошла по пути ГДР, влившейся в Федеративную Республику Германия, и добровольно в один и тот же год воссоединилась со своим «капиталистическим» соседом – Северным Йеменом. Однако в отличие от немецкого государства на территории объединенного Йемена уже в тысяча девятьсот девяносто четвертом году разразилась гражданская война.
Центральное правительство в Сане приняло решение послать для подавления восстания на юге горные бедуинские племена и бесплатно раздало им стрелковое оружие. По некоторым сведениям, в каждой колонне, штурмовавшей порт Аден, шло по миллиону человек… Говорят также, что судьба страны была решена в считанные дни, но судьба розданного оружия не решена до сих пор – дикие бедуины, устроившие кровавую бойню своим более цивилизованным собратьям по вере, не спешат возвращать его государству.
В общем, немудрено, что при такой военно-политической суматохе никому дела не было до заброшенного минного поля в труднодоступном ущелье неподалеку от океанского побережья. Саперы из армии Южного Йемена либо специально не доложили о нем победителям-северянам, либо просто-напросто забыли это сделать. Американцы, пришедшие сюда в тысяча девятьсот девяносто третьем году, вообще старались не высовывать носа за пределы аэродрома и морского порта. Эти стратегические объекты, когда-то построенные советскими специалистами, достались новым хозяевам всего за восемьдесят миллионов долларов и с тех пор были намертво отгорожены от остальной территории острова.
Диверсионная группа Тайсона понесла первые потери.
Хуже всего было то, что на противопехотной мине подорвался проводник, местный житель по имени Юсеф Абдалла, много лет назад привлеченный к сотрудничеству особым отделом еще советской военно-морской базы. Он единственный по-настоящему хорошо ориентировался в этой части острова. К тому же тяжело раненные и убитые, которых поначалу пытались нести на себе, заметно снизили скорость движения группы по горным тропам…
В общем, теплая южная полночь застала огромного человека по прозвищу Тайсон на дне какого-то каменного ущелья, под беспорядочным, но достаточно плотным огнем.
– Здравствуй, жопа, Новый год…
Откуда-то сверху тяжело и лениво пробарабанила длинная очередь. Затем что-то противно завизжало, и совсем рядом, метрах в пятидесяти от того места, где лежали раненые, рванулся к небу фонтан пыли и каменных осколков.
– Опять миномет, сука!
Через секунду рвануло еще – на этот раз, немного в стороне.
Ночь была, как назло, совершенно безоблачной. Юный месяц сверкал желтым золотом, как половинка тоненького обручального кольца, а тяжелые, крупные звезды, казалось, могли в любой момент сорваться с черного бархата неба.
Но сейчас Тайсону было не до окружающей красоты. Одним прыжком он перемахнул через груду камней и оказался в компании разговорчивого стрелка, теща которого разводила на даче целительное тропическое растение алоэ.
– Что там нового, командир? Как дела?
– Еще двоих зацепило. Осколками… Патроны автоматные остались?
– Есть немного.
– Поделись!
Противник, оставив еще до темноты на подступах к ущелью почти три десятка трупов, потерял охоту атаковать, и теперь вел огонь только издали, наугад – не прицельно, но часто.
– Какие будут приказания, командир? – После короткой паузы неподалеку легли еще две мины, из-за чего горный склон вновь осыпался веерами камней и песка.
Ничего не ответив, Тайсон приподнял край лежащего рядом армейского бронежилета и зачем-то потрогал радиоактивный контейнер.
– Ни шагу назад? До последнего? – В голосе снайпера не было страха.
– Посмотрим.
– Послушай, командир! Ты, конечно, правильный мужик, раненых не бросаешь, и все такое, но… уходи отсюда по-быстрому, налегке, хорошо? И ребят уводи, кого сможешь!
На дальнем конце ущелья вспыхнула, и сразу же прекратилась, короткая перестрелка.
– Уходите, а я тут вас прикрою пока.
– С чего это вдруг такой героизм? – недоверчиво хмыкнул Тайсон. – Сейчас вроде не сорок первый год, и немцы не на Пулковских высотах…
– Дурак ты, командир. Сам не видишь?
Тайсон, оторвал взгляд от карты, по которой плясал тонкий луч специального фонаря, и только после этого заметил, что на обеих ногах лежащего рядом с ним мужчины белеют широкие, от коленей до паха, бинтовые повязки.
– Когда тебя?
– Недавно…
Глупые вопросы задавать не имело смысла – оба воевали в частях специального назначения не первый год. Поэтому Тайсон только попробовал уточнить:
– Сколько продержишься?
– Не знаю, часа четыре… может, пять. Не больше. Сука, крови много уходит! Послушай, помирать зазря не хочется, но раз уж такое дело…
Из-за горы опять ударил миномет, неподалеку тряхнуло, и почти сразу послышался чей-то приглушенный вскрик.
– Утром, засветло, всех остальных перебьют, к такой-этой матери… А так, хоть кто-то живым доберется!
…Следующие двадцать минут все люди Тайсона, способные самостоятельно передвигаться и выполнять приказы, были заняты подготовкой к отходу: распределяли между собой оставшееся оружие и боеприпасы, оборудовали покинутые позиции «растяжками» из ручных гранат, в очередной раз проверяли одежду и вещи убитых, чтобы к минимуму свести даже теоретическую возможность последующей идентификации.
Ранеными Тайсон занялся сам.
Специальных шприцов с американской «вакциной милосердия» на всех не хватило, поэтому в нескольких случаях ему пришлось воспользоваться ножом. Конечно, с теми, кто лежал без сознания, все оказалось достаточно просто. Намного труднее было убивать остальных – однако Тайсон сделал все возможное, чтобы никто из них до самого последнего мгновения ни о чем не догадался, и отошел в мир иной без ненужных мучений.
В живых он оставил только снайпера, раненного осколками в обе ноги:
– Постреляешь тут за всех нас?
– Попробую, – кивнул тот и придвинул поближе несколько снаряженных патронами магазинов для автомата и гранатомет. Потом сделал себе в бедро, прямо через штанину, очередной обезболивающий укол:
– Давайте, двигайте отсюда!
– Счастливо оставаться…
Как и следовало ожидать, своих людей за пределы обложенного со всех сторон ущелья Тайсон вывел быстро, просто и незаметно. Для специально обученных, подготовленных профессионалов, получивших возможность двигаться налегке, без тяжелого снаряжения и без раненых, это не составляло большого труда – благо, противник не догадался или не захотел расставлять посты на крутых горных тропах, которые принято считать непроходимыми.
Остаток ночи диверсионная группа шла, не останавливаясь ни на минуту. И только под утро, когда солнце уже начало выползать из-за вершин, удалось найти место, подходящее для отдыха.
– Кажется, все в порядке… – Снизу, со стороны перевала, разглядеть этот наполовину осыпавшийся вход в пещеру было практически невозможно. Сверху над ним угрожающе нависал толстый каменный козырек, тень от которого тоже неплохо маскировала укрытие, поэтому Тайсон распорядился:
– Залезайте! По одному…
Как оказалось, пещера была только началом естественного лабиринта, уходящего вниз, в бесконечность:
– Посмотри, командир!
– Что такое?
– Следы… – Кто-то из-за плеча подсветил фонарем, и Тайсон увидел протянутую к нему ладонь с глиняным осколком, повторяющим форму сосуда.