Никита Филатов – Последний выстрел камергера (страница 39)

Из Одессы известия за двое суток доходят до Константинополя, а уж оттуда в три или четыре дня на Мальту — так что наши войска, явившиеся к проливам, встретят отпор как со стороны турок, так и со стороны англичан. Впрочем, военная сторона подготовки морского десанта и переброски армии через Балканы, при всей ее важности, стояла пока на второй очереди. Прежде всего следовало решить основную дипломатическую проблему: как обезопасить себя от Англии, которая, по мнению канцлера Нессельроде, одна только и способна была защитить разлагающуюся Турцию?

Австрия и Пруссия считались покорными, хотя и не слишком надежными союзниками, так что можно было рассчитывать по крайней мере на их нейтралитет, а Наполеон III, как полагали в ближайшем окружении государя, поостережется всерьез начать борьбу с русским царем и рисковать своим и без того еще шатким троном.

Значит, остается Британия.

Однако же канцлер Нессельроде пребывал в полной уверенности, что если сговориться с ней насчет раздела военной добычи, то проливы и Балканы достанутся России. Тем более что после падения прежнего министерства главой английского правительства стал лорд Эбердин, вполне, кажется, разделявший русские проекты относительно будущего наследства европейского «больного» — Турции.

Лондону был уже предоставлен и план решения Восточного вопроса: Дунайские княжества, Сербия, а также Болгария образуют самостоятельные государства под протекторатом России, что же касается Египта и острова Крит, то они становятся владением британской короны.

Интересы французов в расчет совершенно не принимались.

И вот сейчас, когда русская армия и русский флот уже начали операции против турок, стало окончательно ясно, что все эти расчеты были ошибочны…

Глава третья

БЕРЛИН

Из края в край, из града в град Могучий вихрь людей метет…

Откровенно говоря, Федору Ивановичу никогда не нравился Берлин. Этот высокомерный и совсем не уютный город напоминал ему провинциальную казарму, кое-как приспособленную для проживания гражданского населения…

Зато кофе и булочки здесь подавали отменные.

Федор Иванович отставил чашку, в очередной раз посмотрел на часы и вновь принялся изучать свежий номер «Прусского еженедельника».

— Господи, уже четверть пятого…

Немецкие газеты в большинстве своем казались ему скучными до зевоты, однако же отпечатаны были добротными красками на хорошей бумаге и с точки зрения вдумчивого читателя содержали много полезной информации:

…Со дня на день ожидается открытие первой железнодорожной линии, соединяющей Берлин с Кёнигсбергом. Развитие паровозного сообщения между городами Восточной Пруссии идет быстрыми темпами, и в самое ближайшее время оно должно будет охватить все наиболее значительные города, от Кёнигсберга и Тильзита на севере до южного Алленштайна, с выходами к морю и в приграничные районы. При этом предпочтение отдано стандартной европейской колее…

Вот и нам бы так! Опять опаздываем…

Ведь должно же быть ясно, что при отсутствии нормальной сети железных дорог хотя бы на европейской части России переброску армейских резервов между будущими театрами военных действий придется осуществлять по старинке, как во времена екатерининских походов.

…Карл Бехштейн объявляет об открытии в Берлине первой фабрики по производству роялей. Цены разумные…

Немецкие рояли? Любопытно. Посмотрим, что получится у этого Бехштейна…

…Русский посол спешно покинул Константинополь. «Отказ Турции дать гарантии православной вере, — заявил он корреспонденту газеты, — создает для императорского правительства необходимость отныне искать этих гарантий в собственной силе».

Бывали, и не раз уже, мгновения, когда Федор Иванович буквально задыхался от своего бессильного ясновидения, от предчувствия надвигающейся военной катастрофы — и одна лишь чрезмерность этой катастрофы заставляла его отгонять от себя мысль о том, что его поколению предстоит увидеть ее осуществление. В самом деле, когда стоишь лицом к лицу с действительностью, оскорбляющей и сокрушающей все твое нравственное существо, разве достанет силы, чтобы не отвратить порою взора и не одурманить голову иллюзией?

Впрочем, видимо, теперь все уже решено — война…

Еще пять лет назад, составляя в очередной раз для Министерства иностранных дел секретную аналитическую записку, Тютчев задавался вопросом, сумеют ли враждебные России силы организовать «вооруженный и дисциплинированный крестовый поход против нас», и предупреждал, что ответ на вопрос этот «обнаружится в самое ближайшее время». Тогда Федор Иванович еще надеялся, что ему удастся убедить правительство, и в конечном счете царя, в том, в чем сам он был давно убежден, — однако довольно скоро понял всю тщетность этих усилий.

В сущности, для России опять начинался восемьсот двенадцатый год, и не понимать этого могли только изменники или глупцы. Вот уж воистину — если бы не существовало вопроса о Святых местах, недоброжелателям России его следовало бы придумать…

Тютчев перевел взгляд на следующую страницу газеты:

…Полицией проведены аресты заговорщиков в Силезии. Так называемые рабочие-социалисты готовились совершить покушение на Его Королевское Величество, для каковой цели из Лондона им были доставлены взрывчатые вещества и большие суммы денег…

Ну, это у них теперь обычное дело.

…Из Кишинева поступают сообщения о незначительных вооруженных столкновениях на границе Дунайских княжеств. При этом канцлер Нессельроде опубликовал очередную ноту, в которой заявил, что движение русских войск вовсе не означает начала военных действий…

Интересно, а что еще это должно означать?

С некоторых пор Федор Иванович пришел к печальному выводу, что главную слабость России в отношениях с другими европейскими державами составляет непостижимое самодовольство официальных властей. Окружение государя до такой степени утратило смысл и чувство своей исторической традиции, что не только не видело в Западе своего естественного и необходимого противника, но, напротив, старалось служить ему чем-то вроде подкладки.

Да и сам государь… ну что уж перед самим собой-то душой кривить? Причиной того безвыходного положения, в котором сейчас оказалась Россия, была чудовищная тупость этого злосчастного человека, который в течение своего почти тридцатилетнего царствования, находясь постоянно в самых выгодных условиях, ничем не воспользовался — и все упустил, умудрившись завязать борьбу со всей Европой при самых невозможных обстоятельствах.

Возможно, беда была еще и в том, что вся русская политика и дипломатия осуществлялась в основном руками немцев или русских немцев. После событий на Сенатской площади царь не доверял русским дворянам, и Федор Иванович Тютчев не раз испытывал на себе разнообразные следствия этого недоверия…

…Господин Штраль обратился к преподавателям берлинского университета, призывая их публично признать, что терпимость в вере есть дочь нечестия и что свобода совести «немало повинна в том процессе разрушения и разложения, который характеризует современное состояние умов и грозит спокойствию Европы»…

Неужели такое происходит в Германии? В стране, подарившей миру Гегеля, Шеллинга, Лейбница… Невероятно!

…По некоторым сведениям, английский флот покинул Мальту и движется на соединение с французской эскадрой, находящейся у Саламина, для последующего движения к Дарданеллам…

А вот это уже серьезно. Очень серьезно. Если западные десанты заблокируют проливы и окажутся в Черном море, под угрозу будет поставлено все побережье, а турки вполне смогут высадиться прямо в Крыму.

…Франция предлагает безотлагательно собрать мирную конференцию европейских держав для разрешения Восточного вопроса…

Ай да император Наполеон III, ай да сукин сын!

Заявления, сделанные в подобном духе, безусловно, позволят ему не только добиться необходимой оттяжки во времени, но и представят миротворцем в глазах общественного мнения.

Федор Иванович Тютчев закрыл газету — читать дальше не было уже ни сил, ни желания.

«Прусский еженедельник» издавался на деньги сторонников так называемой западной партии, образовавшейся при прусском дворе. Возглавляли ее Мориц Август фон Бетман-Гольвег, отпрыск влиятельной семьи банкиров из Рейнской области, дипломаты граф Альберт фон Пурталес и Роберт фон дер Гольц. К этой группировке примыкали также прусский посол в Лондоне фон Бунзен и военный министр фон Бонин. Выступая против политики Фридриха Вильгельма IV, приверженцы этой партии руководствовались различными соображениями. Так, семья Бетман-Гольвегов издавна была связана с Англией и Францией финансовыми интересами, а фон Пурталес и фон дер Гольц были недовольны отношением к себе главы прусского правительства и рассчитывали в случае его смещения занять высокие посты в дипломатическом ведомстве. Кроме того, приверженцы «партии Еженедельника» опирались на поддержку со стороны принцессы Прусской Августы, супруги принца Вильгельма. Несмотря на то что ее мать была дочерью Павла I и сестрой Николая I, принцесса испытывала к России глубокую антипатию. «Партия Еженедельника» упрекала своих политических противников в том, что они, следуя консервативно-монархическим убеждениям, подчиняют внешнюю политику Пруссии интересам деспотической России, призывали к войне с ней на стороне западных держав — и при этом ратовали за проведение в стране либеральных реформ. Все свои политические надежды они возлагали на помощь со стороны Англии, полагая, что либеральная Пруссия станет своего рода «континентальной шпагой» британского правительства — а англичане в награду за это будут поддерживать претензии Берлина на лидерство в Германском союзе.