Никита Борисов – Охота во тьме. Планета проклятых (страница 6)
Наконец, когда монстр повернулся к нему спиной, Риддик атаковал. Его движение было практически беззвучным – лишь лёгкий свист воздуха, рассекаемого лезвием. Клинок вошёл точно между пластинами экзоскелета, туда, где у обычного Ксеноморфа располагались нервные узлы.
Существо издало звук, который не мог принадлежать никакому живому организму – это был скрежет металла, смешанный с высокочастотным писком электроники. Оно развернулось с неожиданной скоростью, одна из его конечностей хлестнула воздух там, где секунду назад был Риддик.
Но он уже переместился, скользнув под брюхо твари. Второй удар пришёлся в основание черепа, там, где металл соединялся с хитином. Кислотная кровь брызнула, часть её попала на руку Риддика, мгновенно прожигая ткань и кожу. Он не обратил внимания на боль – в танце смерти не было места слабости.
Существо яростно атаковало, его конечности-инструменты рассекали воздух с жужжанием хирургических пил. Риддик уклонялся, каждое его движение было выверено до миллиметра, каждый шаг имел цель. Он не просто сражался – он изучал, адаптировался, становился одновременно охотником и хищником.
В какой-то момент он заметил странную вещь: когда он переходил в особо глубокую тень, существо словно теряло его из виду, несмотря на свои многочисленные сенсоры. Это была не просто физическая тень – Риддик словно становился частью самой темноты, сущностью, неразличимой для монстра.
Он использовал это преимущество. Скользя от тени к тени, он наносил удары и исчезал прежде, чем тварь успевала отреагировать. С каждым ударом существо двигалось всё медленнее, его кибернетические части начинали сбоить, а органические – истекать кислотой.
Финальный удар Риддик нанёс сверху, спрыгнув с выступа колонны прямо на голову монстра. Клинок, усиленный весом всего тела, пробил черепную коробку, погрузившись до рукояти. Существо дёрнулось в последней конвульсии и затихло.
Риддик извлёк клинок, наблюдая, как кислота разъедает металл. Скоро от оружия останется лишь рукоять. Он отбросил бесполезное лезвие и повернулся к глубинам пирамиды.
Что-то притягивало его дальше, в сердце руин. Не просто любопытство, а почти физическое ощущение, словно невидимая нить тянула его вперёд.
***
Лабиринт коридоров привёл его к центральному залу пирамиды – огромному пространству, где каменный пол был вырезан концентрическими кругами, спускающимися к центру, образуя гигантский амфитеатр. В самом центре, на постаменте, окружённом странными механизмами, некогда стоял предмет, очертания которого всё ещё сохранились в пыли.
Очертания, до боли знакомые Риддику.
— Обелиск, — прошептал он, проводя пальцами по пустому постаменту. — Они хранили его здесь.
Вокруг постамента стены были покрыты изображениями и письменами. Риддик медленно обходил зал, изучая древние фрески. На них были изображены высокие, гуманоидные существа с непропорционально большими головами и удлинёнными конечностями. Инженеры, как он понял из символов, которые мог частично расшифровать благодаря виденным на Ишимуре записям.
Одна из фресок показывала процесс создания существ, поразительно напоминающих Ксеноморфов. Инженеры, склонившиеся над странными сосудами, из которых вырастали знакомые силуэты с вытянутыми черепами и двойными челюстями.
— Вы их создали, — пробормотал Риддик. — Но зачем?
Следующая серия изображений дала частичный ответ. Ксеноморфы были оружием – биологическим агентом для уничтожения планет, которые Инженеры считали неудачными экспериментами или угрозой. А Обелиск... Обелиск был ключом, инструментом, позволяющим контролировать эволюцию и трансформацию живых организмов.
Но что-то пошло не так. Последние фрески показывали хаос – Инженеров, атакованных собственными творениями, Обелиск, выходящий из-под контроля, и странные формы жизни, возникающие там, где соприкасались влияние Обелиска и генетический материал Ксеноморфов.
Риддик понял, что смотрит на историю падения цивилизации. Инженеры стали жертвами собственных экспериментов. А Обелиск, похоже, был вывезен с планеты теми немногими, кто выжил. Возможно, они надеялись изучить его в более контролируемых условиях. И в конечном итоге он попал на Ишимуру.
Его размышления прервал низкий, вибрирующий гул, прокатившийся по залу. Каменные плиты под ногами задрожали. Из глубокой шахты в центре амфитеатра, скрытой под постаментом Обелиска, поднималось нечто огромное.
Риддик отступил к краю зала, его глаза сузились, сканируя новую угрозу. То, что выползало из шахты, было кошмаром из плоти и металла, сплавленных воедино.
Левиафан. Он видел это существо на одной фреске.
Существо было колоссальных размеров – не меньше пятнадцати метров в длину. Его тело напоминало одновременно червя и многоножку, с сегментами, покрытыми хитиновыми пластинами и металлическими наростами. Голова представляла собой конгломерат челюстей, расположенных концентрическими кругами, как у глубоководного червя. Но среди этих челюстей виднелись кибернетические импланты, светящиеся синим и красным.
Вдоль спины твари располагались странные органы, пульсирующие в такт сердцебиению и выделяющие светящуюся жидкость, напоминающую ту, что текла по венам Обелиска.
Риддик оценил ситуацию мгновенно. Бежать? Нет. Эта тварь, судя по её размерам и строению, могла преследовать жертву через любые коридоры и проломить любые преграды.
Сражаться? С чем? Его клинок разрушен, а лишь голыми руками против такого монстра...
Глава 6. Левиафан.
Впрочем, выбора не было. Риддик сбросил остатки защитной одежды, оставшись лишь в лёгких штанах и ботинках. Его мускулистое тело, покрытое шрамами, напряглось, готовое к смертельному танцу.
Левиафан обнаружил его почти сразу. Существо издало звук, похожий на смесь металлического скрежета и органического рёва. Его передние сегменты поднялись, демонстрируя десятки чешуйчатых конечностей, каждая из которых заканчивалась то ли когтем, то ли хирургическим инструментом.
Первая атака была молниеносной — передняя часть тела Левиафана метнулась вперёд, челюсти раскрылись, готовые поглотить человека целиком. Риддик отреагировал инстинктивно — оттолкнулся от стены и прыгнул вверх, цепляясь за выступ каменной колонны. Челюсти монстра лязгнули в пустоте, его массивное тело врезалось в стену, обрушив часть древней кладки.
Риддик использовал момент, чтобы осмотреться. Зал был огромен, но не бесконечен. На потолке виднелись странные металлические конструкции — возможно, остатки древних механизмов. Вдоль стен располагались ниши с останками неизвестных технологий. Если бы он мог добраться туда...
Левиафан развернулся, его многочисленные глаза-сенсоры сфокусировались на человеке. В этот раз атака была более продуманной — тварь выпустила из специальных желез поток кислотной слизи, заставив Риддика прыгнуть вниз, прямо навстречу молниеносно атакующим конечностям.
Он скользнул под брюхом чудовища, почувствовав, как жар его тела опаляет кожу. Одна из когтистых конечностей задела плечо, оставив глубокую рану, но Риддик не позволил боли замедлить себя. Он перекатился, вскочил на ноги и бросился к ближайшей нише в стене.
Левиафан взревел, сотрясая своим голосом древние стены. Часть потолка обрушилась, едва не похоронив под собой Риддика. Он нырнул в нишу в последний момент, оказавшись среди странных механизмов, покрытых пылью тысячелетий.
Его руки лихорадочно ощупывали артефакты, ища что-то, что могло бы послужить оружием. Большинство предметов рассыпались от прикосновения, превращаясь в пыль. Но один из них — цилиндрический объект с гладкой поверхностью — оставался твёрдым и странно тёплым.
Риддик сжал его в руке, и устройство отозвалось — загорелись линии на его корпусе, окрашивая тьму ниши синим светом. Риддик не знал, что это, но его инстинкты кричали: это оружие.
Он выкатился из ниши как раз вовремя — массивная голова Левиафана врезалась в стену, разрушив её до основания. Древние механизмы в нише активировались от удара — по залу пробежала волна энергии, заставившая символы на стенах ярко засветиться.
Риддик почувствовал, как цилиндр в его руке нагревается, вибрирует, словно живой. Инстинктивно он направил его на приближающегося Левиафана и сжал единственную выступающую часть, похожую на триггер.
Устройство трансформировалось, раскладываясь наподобие цветка. Из его центра вырвался луч концентрированной энергии, ударивший прямо в голову монстра. Хитиновые пластины задымились, металлические импланты расплавились. Левиафан взвыл от боли, отпрянув назад.
Но атака лишь разъярила существо. Его тело трансформировалось, сегменты перестроились, образуя новую форму — более компактную, более смертоносную. Вдоль спины выросли острые, похожие на лезвия выросты, а передние конечности слились, образовав подобие гигантских клешней.
Риддик понял, что одним оружием тут не обойтись. Он начал двигаться по периметру зала, нанося удары лучом энергии и тут же перемещаясь, не давая Левиафану сфокусироваться на одной точке атаки.
С каждым попаданием чудовище трансформировалось, адаптировалось, становилось сильнее. Но и Риддик менялся. В пылу битвы он чувствовал, как внутри него пробуждается что-то древнее, инстинктивное. Его движения становились всё более плавными, точными, смертоносными. Он не просто сражался — он танцевал на грани между жизнью и смертью.