Никита Борисов – Охота во тьме. Планета проклятых (страница 5)

Образ Хищника возник в его сознании. Существо, которое могло бы попытаться покинуть планету, но выбрало остаться. Существо, нашедшее своё место в этом хаосе.

И ещё был вызов. Неоконченный поединок. Незавершённое дело.

Риддик открыл глаза, его взгляд стал острее, жёстче. Он мог бы просто существовать, прячась и выживая день за днём, но это было не в его характере. Если уж умирать, то с достоинством. Если уж сражаться, то с достойным противником.

А на этой планете не было никого достойнее Хищника.

***

Возвращение через искажённые леса было всегда испытанием. Пейзаж менялся непредсказуемо — ландшафт, казалось, "запоминал" присутствие человека и реагировал на него. Тропы, которые Риддик использовал ранее, исчезали или трансформировались в ловушки. Деревья, похожие на скульптуры из металла и плоти, поворачивали свои извращённые "лица" вслед за ним.

Риддик держался настороже, но двигался уверенно. Его острое зрение различало малейшие движения в густом подлеске, его обострённый слух улавливал звуки, которых не должно было быть в природе.

Мир вокруг пульсировал, живой и враждебный. Растения, напоминающие одновременно органические формы и механизмы, тянули к нему свои придатки. Из-под земли иногда поднимались пузыри, содержащие внутри мерцающую жидкость. Когда они лопались, в воздух выбрасывалось облако спор, светящихся бледно-голубым светом.

Одно из таких облаков настигло Риддика, окутав его плотной завесой. Он задержал дыхание, но некоторые споры всё же проникли через поры кожи. Мир на мгновение исказился ещё сильнее, цвета стали неестественно яркими, звуки приобрели металлический оттенок.

Из земли перед ним вдруг выросла фигура, напоминающая человека. Но это был не человек — существо состояло из тысяч мелких насекомоподобных организмов, формирующих подобие гуманоидного тела. Рой двигался как единое целое, создавая иллюзию лица, конечностей, торса.

"Ты думаешь, что понимаешь," — прошелестел рой голосом, который звучал одновременно изнутри и снаружи головы Риддика. — "Но ты видишь лишь поверхность. Обелиск не создаёт — он трансформирует. Не искажает — раскрывает истинную природу."

Риддик не ответил. Он знал, что это галлюцинация, вызванная спорами. Или, возможно, очередная попытка Обелиска проникнуть в его сознание.

"Хищник понял," — продолжил рой, фигура которого постоянно менялась, распадалась и собиралась вновь. — "Он принял дар. Он стал больше, чем был. Ты тоже можешь. Тебе лишь нужно сказать 'да'."

"И стать очередным монстром?" — процедил Риддик сквозь зубы, не желая вступать в диалог с видением, но не сумев сдержаться.

Рой издал звук, напоминающий смех тысяч крошечных глоток.

"Монстры — это всего лишь создания, не понятые своими жертвами. Для добычи каждый хищник — монстр. Но для самого себя — он совершенство."

Фигура начала распадаться, отдельные насекомые разлетались в разные стороны, но голос продолжал звучать.

"Ты уже давно не человек, Риддик. Ты просто ещё не принял это."

Последние насекомые растворились в воздухе, и видение исчезло. Риддик моргнул несколько раз, стряхивая остатки галлюцинации. Его сердце билось ровно, дыхание было контролируемым. Он давно научился не поддаваться страху или замешательству от подобных явлений.

И всё же... слова роя эхом отдавались в его сознании. Что значило "принять дар"? Что понял Хищник, чего не понимал он сам?

Впереди, за деформированными деревьями, виднелся просвет — выход из леса к каменистому плато, где Риддик устроил одно из своих убежищ. Он ускорил шаг, желая поскорее покинуть искажённый лес и его нашёптывающие видения.

Но мысль не отпускала его. Он наблюдал за Хищником достаточно долго, чтобы заметить, как тот изменился. Не просто адаптировался — трансформировался. Стал... иным.

И при этом остался самим собой, сохранил свою суть, свою идентичность как охотника.

Может быть, в этом и был ключ к выживанию на этой планете? Не противостоять изменениям, а направлять их? Не бороться с трансформацией, а контролировать её?

Риддик вышел на открытое пространство, и холодный ветер, наполненный металлическим привкусом, ударил ему в лицо. Он поднял голову к небу, где сквозь вечный полумрак проглядывали звёзды — искажённые, словно видимые сквозь треснувшее стекло.

Где-то там, среди этих звёзд, были миры, где жизнь текла по своим нормальным законам. Где реальность не искажалась под влиянием древних артефактов. Где существа не трансформировались в кошмарные гибриды плоти и металла.

Но Риддик был здесь. И Хищник был здесь. И нечто, запертое в глубинах Ишимуры, тоже было здесь, ожидая своего часа.

Апокалипсис приближался. Риддик чувствовал это каждой клеткой своего тела. И перед лицом конца у него оставалась только одна цель, которая имела смысл — доказать, что он на вершине пищевой цепи. Хотя бы на мгновение, прежде чем мир погрузится в окончательный хаос.

Битва с Хищником. Последний танец двух существ, балансирующих на грани человечности и чего-то иного.

Глава 5. Колыбель скорби.

Риддик двигался по изрезанному плато, его силуэт, подобный чернильной тени, скользил между искривлёнными скалами. Три дня он шёл по следу – странным отметинам на камнях, едва заметным для обычного глаза, но кричащим для его особого зрения. Это были не следы Хищника – тот никогда не оставлял таких грубых отпечатков. Что-то иное прошло здесь, нечто, двигавшееся с определённой целью.

Восходящее солнце окрасило небо в болезненный пурпур, обозначив на горизонте силуэт странной конструкции. Поначалу Риддик принял её за причудливую скальную формацию, очередной каприз искажённой природы планеты. Но по мере приближения структура обретала отчётливые геометрические формы.

— Это невозможно, — пробормотал он, замерев на краю скалистого выступа.

В долине перед ним раскинулся комплекс сооружений, чья архитектура не принадлежала ни одной известной ему цивилизации. Массивные колонны из чёрного, словно обсидиан, материала поддерживали полуобрушенные арки. Пирамидальные структуры, полупогружённые в почву, рассекали пространство острыми углами. Меж строений пролегали широкие проспекты, вымощенные шестиугольными плитами с глубоко врезанными символами.

Риддик прищурился. Планета, казалось, была абсолютно непригодна для развития разумной жизни. Её атмосфера, почва, флора и фауна – всё свидетельствовало о том, что даже до падения Ишимуры и влияния Обелиска здесь не могло существовать цивилизации. Или могло?

Он спустился в долину, все чувства обострены до предела. Каждый шаг по древним плитам отдавался глухим эхом. Руины не были мертвы – они жили своей странной, искажённой жизнью. Микроскопические организмы, похожие на светящийся лишайник, покрывали стены строений. Там, где их концентрация была особенно высока, камень словно дышал, едва заметно пульсируя.

У подножия ближайшей пирамиды он обнаружил вход – треугольный проём, края которого были украшены барельефами, изображающими странные, вытянутые фигуры с непропорционально большими головами. Риддик провёл пальцами по одному из изображений. Камень под его прикосновением был тёплым, почти живым.

Внутри пирамиды воздух был плотным, насыщенным странным запахом – сочетанием озона, металла и чего-то органического, разлагающегося. Его модифицированные глаза без труда адаптировались к полумраку, выхватывая детали интерьера: колонны, покрытые замысловатыми письменами, барельефы, изображающие какие-то ритуальные сцены, и странные ниши в стенах, где некогда, возможно, хранились артефакты.

Продвигаясь глубже в лабиринт коридоров, Риддик постоянно ощущал чьё-то присутствие. Не конкретное существо, а скорее, множество сущностей, наблюдающих за ним из теней, из-за стен, сквозь сам воздух. Возможно, это было влияние Обелиска, распространившееся даже сюда. Или же сами руины обладали некой формой сознания.

На стенах внутреннего зала он обнаружил первые знакомые символы. Они напоминали те, что он видел на фрагментах Обелиска в недрах Ишимуры. Тот же угловатый стиль, та же неуловимая симметрия, вызывающая головокружение при долгом рассмотрении.

— Значит, вы были здесь, — прошептал Риддик, обращаясь к неведомым создателям этих сооружений.

Его размышления прервал звук – лёгкий скрежет металла о камень, донёсшийся из дальнего коридора. Реакция была мгновенной: Риддик растворился в тени колонны, его рука сжала рукоять самодельного клинка.

Из тьмы коридора выползло существо, при виде которого даже его закалённое сознание содрогнулось. Это был Ксеноморф, но трансформированный до неузнаваемости. Его экзоскелет был частично заменён на металлические пластины, которые, казалось, выросли прямо из плоти. Вместо традиционной вытянутой головы у существа был странный конгломерат челюстей, глаз и щупалец, переплетённых в кошмарной симметрии. Вместо двух передних конечностей оно имело четыре, каждая заканчивалась не когтями, а чем-то напоминающим хирургические инструменты.

Существо двигалось рывками, словно марионетка в руках неумелого кукловода. Оно остановилось в центре зала, его многочисленные сенсоры-органы повернулись в разные стороны, пытаясь обнаружить присутствие чужака.

Риддик не атаковал сразу. Он наблюдал, анализировал, выискивал слабые места. Тварь была сильнее обычного Ксеноморфа, но её движения были менее координированными, менее инстинктивными. Словно два разных существа обитали в одном теле, борясь за контроль.