Никита Апрельский – Атомная душа. Том 2 (страница 4)

Шрифт

Я посмотрел на них обоих. На Еву – с её пистолетом на поясе и очками, которые вечно съезжали на нос. На Артёма – с его пустыми глазами и артефактом- сердцем, которое билось где- то в груди вместо настоящего.

– Нет, – сказал я. – Я пойду один. Не спорьте.

Ева открыла рот, чтобы возразить, но я поднял руку.

– Слушайте меня. Я знаю это место. Я знаю, как туда пройти. Я знаю Глушака и Клыка – они меня не узнают, я был там один раз, и они меня не запомнили. А если вы пойдёте со мной… – я посмотрел на Артёма, на его бледное лицо, на то, как он держится за стену, чтобы не упасть. – Если вы пойдёте со мной, я буду думать о вас, а не о том, что делаю. И это меня убьёт.

Ева хотела что- то сказать, но Артём положил руку ей на плечо.

– Он прав, – тихо сказал он. – Мы будем обузой. Ты – учёный, я… – он усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня сжалось сердце. – Я даже не знаю, кто я сейчас. Мы будем только мешать.

Ева посмотрела на него, потом на меня. Её глаза блестели, но она сдержалась.

– Ты вернёшься, – сказала она. Не спросила – сказала.

– Вернусь, – ответил я.

Я проверил автомат. FN FAL был заряжен, два запасных магазина на поясе. «Ремингтон» я оставил в рюкзаке – в цехе он будет только мешать. Нож на поясе, пара гранат, которые дал мне Владимир перед уходом из бункера. Этого хватит.

Слон смотрел на меня, и в его глазах было что- то, чего я раньше не видел. Не надежда. Что- то другое. Похожее на благодарность.

– Рысь, – сказал он, когда я уже повернулся к выходу. – Там, в цехе… они держат людей. Тех, кто не платит. Тех, кто против них. Если сможешь…

– Я знаю, – сказал я, не оборачиваясь.

Я вышел из ангара, и ночь обступила меня со всех сторон. Та же самая ночь, что и в первый раз, когда я шёл на это задание. Только теперь я был не тем зелёным новичком, который боялся сделать лишний шаг. Теперь я был тем, кто прошёл через «Выжигатель», кто убил химеру в трубе, кто смотрел в глаза Исполнителю и вернулся.

Я шагнул в темноту. За моей спиной остались Ева, Артём и Слон, который надеялся, что я вернусь. Впереди был цех. Глушак и Клык. И люди, которые ждали, чтобы их освободили.

Я шёл, считая шаги. Триста метров до цеха. Те же самые триста метров, которые я отсчитывал в первый раз. Только теперь я не боялся. Не потому, что стал сильнее. А потому, что мне было что терять. И это давало мне силу, о которой я раньше не знал.

Цех встретил меня тем же запахом – мазут, сырость, и тот сладковато- приторный дух, который я чувствовал ещё в первый раз. Но теперь я знал, что это. Смерть. Много смертей.

Я обошёл здание по периметру, как учил Слон в первый раз. Растяжка на западной стороне всё ещё была на месте – тонкая леска, натянутая между ржавым штырём и погнутой арматурой. Под ней – банка из- под тушёнки с горкой патронов. Дешёвая ловушка для дураков. Я перешагнул.

Вход с торца – та же дыра в стене, те же ржавые заусенцы, которые царапали мой новый СКАТ- 10. Я протиснулся внутрь и замер.

Внутри было светло. Не так, как в прошлый раз, когда я пробирался в темноте, боясь включить фонарь. Теперь здесь горели лампы – яркие, жёлтые, подвешенные к потолку на проводах. Стеллажи, которые раньше стояли в полумраке, теперь были видны отчётливо. И люди, которые сидели у стен.

Их было человек десять. Мужчины, женщины – грязные, избитые, с пустыми глазами. Они сидели на полу, прикованные цепями к ржавым стойкам, и смотрели на меня без надежды.

В центре цеха, на том самом месте, где в прошлый раз лежал мёртвый Длинный, стоял стол. На столе – бутылки, еда, карты. И за столом, развалясь на ящиках, сидели двое.

Глушак и Клык.

Я узнал их сразу. Глушак – высокий, тощий, в грязном камуфляже, с «калашом» на ремне. Он сидел, откинувшись на спинку, и лениво ковырял в зубах ножом. Клык – низкий, коренастый, в кожанке, с тёмными очками, которые он носил не от солнца. Его обрез лежал на столе, в двух шагах от руки.

Я стоял в тени у входа, наблюдая. Их было двое. Остальные – охрана – разбрелись по цеху, кто спал, кто играл в карты. Я насчитал четверых. Всего – шестеро. Слон сказал двенадцать, но, видимо, основная сила была где- то ещё. Или Слон ошибся.

Глава 3. В СТАРОМ ЦЕХЕ

Глушак и Клык.

Я стоял в тени у входа, наблюдая. Их было двое. Остальные – охрана – разбрелись по цеху: двое спали у дальней стены, привалившись к стеллажам, ещё двое играли в карты в углу, не глядя по сторонам. Шестеро. Слон сказал двенадцать, но, видимо, основная сила была где- то ещё. Или он ошибся.

Я шагнул из тени.

FN FAL висел на ремне, стволом вниз. Я не поднимал его. Не спешил. Я просто шёл к столу, и мои шаги гулко отдавались в тишине цеха.

Глушак увидел меня первым. Нож замер в зубах. Глаза расширились, но он не испугался – удивился. Клык обернулся на скрип, рука его метнулась к обрезу, но замерла на полпути. Я был уже близко.

– Сидеть, – сказал я.

Голос прозвучал спокойно, даже буднично. Но в этом спокойствии было что- то, что заставило Клыка убрать руку. Не послушание – растерянность.

– Ты кто такой? – Глушак выплюнул нож, соскочил с ящика. Рука его легла на автомат, но не поднимала. – Как ты сюда вошёл?

– Я проходил мимо, – я остановился напротив стола. – Узнаёте меня?

Они смотрели на меня. Глушак щурился, пытаясь вспомнить. Клык медленно снял тёмные очки, и я увидел его глаза – маленькие, бегающие, с красными прожилками.

– Стоял на мосту, – сказал я. – Забрали у меня две банки тушёнки. И пистолет чуть не отобрали. Помните?

Глушак хмыкнул. Напряжение в его плечах чуть спало – он вспомнил.

– А, зелёный, – он усмехнулся, но усмешка вышла нервной. – Ты ещё живой? Ну, бывает. Чего припёрся? Если обиду держишь – так мы уже не работаем. Своя Зона теперь.

– Своя? – я посмотрел на пленников, на цепи, на грязь и кровь на их лицах. – Это ты называешь «своей»?

– А ты кто, сталкер? – Клык подал голос. Голос у него был хриплый, с присвистом. – Пришёл нас учить? Посмотри на себя. Один, без группы. Думаешь, если «Выжигатель» отключил, так теперь все перед тобой преклоняться будут?

– Я не за этим пришёл, – я медленно снял автомат с плеча, положил на стол. Не бросил – положил. Жест, который они не поняли. Глушак напрягся, Клык снова потянулся к обрезу.

– Ты чего творишь? – спросил Глушак.

– Освобождаю людей, – сказал я. – И закрываю вопрос с вами.

Клык рванул обрез.

Я ждал этого. Дар сработал за секунду до того, как его пальцы сомкнулись на стволе. Я шагнул вперёд, перехватил его руку, вывернул. Хрустнуло. Клык закричал, но я уже забрал обрез, ударил прикладом в лицо. Он упал, заваливаясь на ящики, опрокидывая бутылки.

Глушак успел схватиться за автомат. Я не дал ему поднять ствол – нырнул под руку, ударил в корпус, припечатал к столу. Автомат выпал, звякнул о бетонный пол. Глушак захрипел, пытаясь вырваться, но я держал крепко. СКАТ- 10, усиленные пластины, композитная броня – против него, тощего, в старом камуфляже без бронежилета, это был не бой. Это была казнь.

– Ты… – прохрипел Глушак, глядя на меня снизу вверх. – Ты не тот, кем был, зелёный.

– Я не зелёный, – сказал я. – Я Рысь.

Он дёрнулся, пытаясь достать нож из- за пояса. Я перехватил его руку, сжал запястье. Кости хрустнули под пальцами. Глушак закричал, но крик оборвался, когда я ударил его головой об стол.

Охрана проснулась.

Я слышал их – топот, крики, щелчки затворов. Двое спали, двое играли в карты, но теперь все четверо были на ногах, с оружием в руках. Я не оборачивался. Я ждал.

– Стоять! – крикнул кто- то. – Руки вверх!

Я медленно выпрямился, отпуская Глушака. Он сполз на пол, зажимая сломанную руку, лицо его было белым от боли и страха.

Я повернулся к охране.

Их было четверо. Трое с автоматами, один с обрезом. Они стояли в десяти метрах, стволы смотрели мне в грудь. Руки дрожали. Я видел это – мелкая дрожь в пальцах, качающиеся стволы. Они боялись. Не меня – того, что я уже сделал с их главарями за несколько секунд.

3 4 5 6 Вперед