Ники Вейлен – Потеряв всё, не потеряй себя (страница 9)

— Ты была здесь, — сказала она. — В клубе. С ним. Со сломанной туфлей. А не там.

Она немного помолчала и уже почти шутливо добавила:

— И да, я впервые слышала, как ты так эмоционально описываешь мужские руки и то, как он тебя нёс.

— Вир… — простонала я, вспыхнув.

Она тихо рассмеялась:

— Всё, молчу. Для одного вечера с тебя достаточно.

Я уставилась в окно. Страх внутри ещё дрожал, но рядом с ним появилось странное ощущение — слабое, почти неразличимое.

Любопытство. К нему. И к себе, которая не смогла заговорить.

Глава 4. Мэтт. Ангел без голоса, или «Золушка» наоборот

Я толкаю дверь плечом, всё ещё чувствуя в руках её вес. Ничтожный, кстати. Такое ощущение, что я нёс не человека, а пустой чехол от гитары.

Комната встречает тишиной и пустым диваном.

Никакой босоногой девчонки. Только две одинокие туфли у края дивана и нетронутая бутылка воды.

Я останавливаюсь на пороге, моргаю пару раз. Проверяю взглядом углы, туалетную дверь, за шкафом — вдруг решила спрятаться? Звучит абсурдно, но всё равно проверяю.

Пусто.

— Серьёзно? — выдыхаю я вполголоса.

Подхожу ближе. На диване — вмятина от её тела, не успевшая расправиться. Рядом — туфли. Одна с целым каблуком, вторая — с обломанным. Кусок каблука так и валяется под столом.

Она просто ушла босиком.

Я поднимаю одну туфлю, верчу в руке. Маленький размер. Узкие ремешки. Как она вообще на них ходила по этому липкому полу — загадка.

В голове всплывает её лицо, когда я её поймал: расширенные глаза, белые губы, дыхание, застрявшее в горле. Она смотрела так, как будто я держу её не за талию, а за горло.

Не фанатский восторг. Не кокетство. Чистый, животный страх.

Не на меня. На само прикосновение.

Я кладу туфлю обратно, сажусь на край дивана, упираюсь локтями в колени.

Секунда, две, три.

— Ладно, маленькая беглянка, — бормочу я, сам не зная, к кому именно обращаюсь. — Победила. В первом раунде.

Утро приходит слишком быстро.

Голова гудит — не от алкоголя, его вчера почти не было, а от шума, адреналина и вечной ночной суеты. В комнате шторы плотно задвинуты, только узкая полоска света пробивается по краю.

Я лежу на спине, уставившись в потолок, и понимаю, что проснулся не от будильника, а от навязчивой мысли: босые ноги на холодном полу.

Её ноги.

Чёрт.

Я закрываю глаза, но это не помогает — картинка всплывает чётче.

Вот она вываливается из тени коридора, врезается в меня. Тело лёгкое, как у подростка. Под пальцами — кости, тонкая ткань. Каблук ломается — характерный хруст, я уже узнаю этот звук: когда-то, лет шесть назад, какая-то фанатка в первом ряду тоже умудрилась сломать каблук об сцену. Тогда она смеялась и снимала всё на телефон. Эта — нет.

Эта вообще не смеялась.

Эта молчала так, будто у неё выключили звук.

Я переворачиваюсь на бок, зажмуриваюсь, но мозг уже проснулся окончательно.

Она вообще умеет говорить?

Это вчера вырвалось у меня вслух, почти автоматически, но теперь вопрос не кажется таким уж глупым. Столько паники в глазах, столько бессилия — и ни звука. Никакой «я в порядке», «отпусти», «не трогай», «спасибо» — ничего. Только кивок. Один. И всё.

И при этом — ни одной слезы.

Странно.

Я ворочаюсь, пинаю ногой одеяло, сажусь на кровати, свесив ноги на пол. На тумбочке мигает телефон — уведомления, почта, мессенджеры, какая-то куча не отвеченных сообщений. Всё привычно.

Непривычно другое: меня больше волнует не то, что пишут продюсеры и фанаты, а то, куда, к чёрту, делась одна конкретная молчаливая девчонка.

Я вспоминаю, как выходил из комнаты.

«Я найду твою подругу. Рыжая, громкая…»

Я и правда её нашёл — рыжую. У бара, в окружении людей. Она смеялась, махала руками, спорила с каким-то парнем. Я только открыл рот, чтобы привлечь её внимание, как меня дёрнул за рукав менеджер — «нужно срочно обсудить завтрашний кастинг». Когда я вырвался и вернулся в комнату — было уже так, как сейчас: пусто.

Секунда уплыла — и всё.

Я встаю, иду к столу, где с вечера валяется мой телефон, поднимаю его, но не разблокирую. Смотрю на чёрный экран, как на зеркало.

Если бы это была очередная фанатка, всё закончилось бы на том, что она выложила сториз: «ОМГ, Мэтт нёс меня на руках!», сто историй, пять хэштегов, один автограф, два селфи.

Эта не достала телефон. Не попросила фото. Не сказала ни слова. И сбежала, оставив свои туфли, как в дешёвой пересъёмке «Золушки», только без счастливого финала.

Я усмехаюсь краем губ.

— Ну и кто ты такая, бессловесное чудо? — шепчу я в пустую комнату.

В ванной зеркало встречает меня уставшим отражением: тёмные круги под глазами, небритость, волосы, которые давно пора подстричь. Я включаю воду, плескаю на лицо. Холод немного прочищает голову.

Её глаза были ещё темнее моих кругов.

Вот что странно: я почти не запомнил её черты. Нос, губы, линия подбородка — всё размыто. А вот глаза — чётко. Большие. Серо-зелёные? Или светло-карие? В темноте клуба невозможно разобрать. Но в них было… что-то.

Не просто страх.

Слишком знакомое ощущение, когда человек смотрит не на тебя, а сквозь ситуацию. Как будто одновременно находится в двух местах: здесь и в каком-то своём аду.

Я такое уже видел. У парня в реабилитационном центре, куда мы как-то ездили с благотворительным концертом. У девушки с зависимостью, которая шептала: «Если он опять начнёт пить, я его убью». У себя в зеркале, когда всё летело к чёрту.

Я вытираю лицо полотенцем, злюсь на себя за то, что вообще об этом думаю.

Нормальный человек после клуба думает о том, с кем проведёт ночь. Я же сижу и анализирую безымянную босоногую девчонку, которую видел десять минут.

«Ты опять».

Почему я так сказал?

Я честно не помню, чтобы видел её раньше, до клуба. Я заметил её, когда она вошла, — и потом, когда она стояла у стены.

Среди толпы она бросалась в глаза именно тем, что ничего не делала. Все орут, снимают, скачут, лезут ближе к сцене, а она — как тень. Прижалась к стене, руками обхватила себя, взгляд — в никуда, сквозь людей, сквозь свет. Вся моя жизнь — толпа, которая слишком много. Слишком шумно, слишком близко, слишком навязчиво.

Она была обратным полюсом.

Я выхожу из ванной, сажусь обратно на край кровати, беру телефон. Листаю уведомления, но ничего не задерживает внимание. Менеджер пишет про съёмки, барабанщик бросает мемы в общий чат, кто-то из друзей скидывает фотки ночного города.

Я почти автоматически открываю директ в инсте. Лента запросов — бесконечная: «заметь меня», «ответь, пожалуйста», «ты спас меня своей музыкой», «хочу от тебя детей»… Я привык скользить по ним, не вчитываясь слишком глубоко, иначе можно сойти с ума.

Подавляющее большинство — с лицами. Фотки, селфи, позы, макияж.