Ники Вейлен – Потеряв всё, не потерять себя (страница 41)

— Угу. Вы смотрелись как влюблённая парочка, — без тени смущения сказала она. — Это очень мило. Я наблюдала за вами, и это было мило.

Я почувствовала, как к щекам подступает жар.

— Мы не влюблённая парочка, мы друзья, — возразила я чуть быстрее, чем хотелось бы.

С грацией кошки она встала с дивана и направилась в сторону кухни.

— Пойдём, — бросила она через плечо. — Мне нужен кофе. Тебе тоже.

Я последовала за ней. Она включила кофемашину и села на барный стул. На ней была лишь её любимая растянутая футболка, длиной чуть выше колен. Домашняя, своя.

Машина тихо загудела, наполняя кухню уютным фоновым звуком.

— Мы правда друзья, — упрямо повторила я.

Кофемашина подала сигнал, оповещая, что кофе готов.

— Кофе? — спросила она.

Я кивнула. Она налила две кружки, одну придвинула ко мне.

— Эмили, ты уже говорила, что вы друзья, — Вира облокотилась на столешницу, глядя на меня поверх кружки, — но чем чаще ты это повторяешь, тем сильнее ощущение, что убеждаешь в этом только саму себя.

Сделав глоток кофе, она продолжила:

— В том, что ты начала чувствовать что-то к мужчине, нет ничего плохого. Я буду очень рада, когда ваши отношения перейдут от стадии «друзья» во что-то большее.

Я опустила взгляд в кружку, наблюдая, как тонкая струйка пара поднимается вверх и растворяется в воздухе.

— Ты всё неправильно поняла, — пробормотала я, обхватив ладонями горячий фарфор. — Это… просто чувство вины. Он был не прав, приехал извиниться. Я… всего лишь помогла.

— Конечно, — протянула Вира, растягивая слово, — чувство вины. От него, значит, у тебя руки дрожат и глаза блестят?

Я нахмурилась.

— Ничего у меня не дрожит.

— Угу, — она отставила кружку, наклонилась вперёд, опираясь локтями о столешницу. — Эм, я тебя знаю. Ты всегда так реагируешь, когда пытаешься спрятать то, что чувствуешь.

Я закусила губу.

— С чего ты вообще взяла, что я что-то чувствую? Мы… — я запнулась, — мы и правда друзья.

— Друзья не смотрят друг на друга так, — спокойно ответила она. — По крайней мере, не только друзья.

Я подняла на неё взгляд.

— И как же я на него смотрела, раз ты такая наблюдательная?

Уголок её губ тронуло хитрое выражение.

— Как будто боишься, что он исчезнет, если моргнёшь, — сказала она. — И ещё… — она легонько повела пальцем по краю кружки, — в тебе что-то меняется, когда речь заходит о нём. Ты становишься прежней. Без своих вечных «страшно» и «слишком».

Я отрицательно покачала головой.

— Меня ты можешь не убеждать, — мягко добавила Вира. — Я не тот человек, которому нужно что-то доказывать. Но самой себе врать… устанешь.

На кухне воцарилась тишина — только тихое тиканье настенных часов да еле слышный гул кофемашины, остывающей после работы.

— Даже если ты и права, — осторожно произнесла я, не сразу веря, что вслух произношу эти слова, — это ничего не меняет.

— Почему? — в голосе Виры не было ни осуждения, ни давления, только спокойное любопытство.

Я сжала пальцы на ручке кружки так сильно, что костяшки побелели.

— Потому что со мной он не будет никогда, — вырвалось у меня. — Не с той, которая всего боится. Да, сегодня я держала его руку… и боялась. Знаешь, сколько мне потребовалось на это усилий?

Вира пару секунд всматривалась в меня, потом вздохнула и сделала ещё один глоток.

— Знаешь, — начала она уже мягче, — ты с ним выглядишь спокойной. Рядом с ним ты дышишь чуть легче, чем обычно. Это уже что-то значит.

Образ Мэтта вдруг всплыл перед глазами: его виноватая, немного растерянная улыбка, тёплая ладонь, осторожно лежащая в моей, хрипловатый голос, когда он прошептал: «Прости». И ещё — его тихое: «Завтра мы поедем к ней. На кладбище». К Элизабет. К той, которую он любил.

Сердце неприятно дёрнулось.

— Не знаю, — выдохнула я.

— Врёшь, — спокойно констатировала Вира. — Но ладно. Не буду тебя мучить сейчас.

Она спрыгнула с барного стула и, проходя мимо, игриво тронула меня за плечо.

— Просто пообещай мне одно.

— Что ещё? — устало спросила я.

— Что, когда поймёшь, чего хочешь на самом деле, — не сбежишь. Ни от него, ни от себя.

Я усмехнулась без радости:

— Звучит так, будто ты знаешь обо мне что-то, чего не знаю я.

— Я просто умею смотреть, — пожала она плечами. — А ты — чувствовать и делать вид, что не чувствуешь. У каждого свои таланты.

Она направилась в гостиную, на ходу поправляя сползающую с плеч футболку.

— И, кстати, — бросила она уже из дверного проёма, — если он ещё раз появится с таким взглядом, как сегодня… я, пожалуй, уйду пораньше. Дам вам, друзьям, побольше пространства.

Я закатила глаза:

— Вира!

В ответ послышался только её смешок.

Я осталась на кухне одна, с остывающим кофе и слишком громкими мыслями.

«Мы друзья», — снова повторила я про себя.

Фраза, которую я произносила так уверенно ещё вчера, вдруг прозвучала пусто.

И всё же вслух я её больше не сказала.

Я забрала кружку, прошла в гостиную и опустилась рядом с Вирой на диван. Хотелось сменить тему, оттолкнуть от себя её слова, пока они не разорвали изнутри что-то важное.

— А что насчёт тебя? — спросила я, делая вид, что просто поддерживаю разговор.

— Меня? — она лениво повернула ко мне голову.

— Да. Что ты скажешь про Джека? Он вчера явно к тебе клеился.

Она фыркнула, усмехнувшись:

— Он бабник. С ним не может быть никаких серьёзных отношений. — Она рассмеялась. — Он флиртовал со мной, но взглядом раздевал официантку. С такими парнями можно заняться сексом, но серьёзных отношений заводить не стоит.

Я невольно улыбнулась и утвердительно кивнула.

— А вот Мэтт — другое дело, — добавила она как ни в чём не бывало. — Он весь вечер не сводил с тебя глаз. И ты тоже часто смотрела на него. Это заметила не только я.

Я тут же перестала улыбаться.