Ники Вейлен – Потеряв всё, не потерять себя (страница 25)

Я наконец позволила себе посмотреть на него. Чёрная спортивная куртка, джинсы, в руке — шлем. Наверное, раньше я просто не замечала этого: смотрела куда угодно, только не на него.

Внутри что-то щёлкнуло. Ноги сами приблизились к мотоциклу.

— Боже… — вырвалось у меня. — Это же Harley-Davidson. Он твой?

Мэтт кивнул. Я почувствовала, как меня накрывает почти забытое чувство восторга.

Мотоциклы — моя давняя слабость. На самом деле — слабость из другой жизни. Из той, где я чувствовала себя свободной, а не зажатой в угол страхом.

Перед глазами вспыхнула картинка: я лечу по трассе на байке, ветер бьёт в лицо, и от счастья хочется кричать.

Я обошла Harley по кругу, почти не касаясь его, как будто боялась спугнуть память.

— Тебе нравятся мотоциклы? — в голосе Мэтта прозвучало искреннее удивление.

— Не поверишь, — не отрывая взгляда от байка, ответила я, — я их просто обожаю. Хочешь, скажу, какая это модель?

— Давай, — он улыбнулся шире, заинтересованно.

Внутри неожиданно вспыхнул азарт. На секунду я почувствовала себя другим человеком — той собой, «до».

— Давай так, — сказала я, оборачиваясь к нему. — Если я правильно назову модель и основные характеристики, ты позволишь мне на нём прокатиться.

Он задумчиво почесал подбородок, а потом кивнул:

— Вперёд.

Я улыбнулась в ответ, вернулась взглядом к мотоциклу, провела пальцами по хрому.

— Так… — пробормотала, присаживаясь, чтобы рассмотреть детали. — Это Harley-Davidson FXDR 114. Ты явно любишь скорость: он спокойно выходит на сто шестьдесят — сто девяносто по трассе. Бак — где-то шестнадцать с копейками, хватит на нормальный пробег. Мощность — около девяноста лошадей, плюс-минус. — Я подняла голову. — Его не просто так зовут «драгстером»: алюминиевый маятник, за счёт этого он полегче, сзади «две сороковая» шина, нормальная тяга, светодиодка и агрессивная посадка на клипонах.

Я замолчала. Мэтт смотрел на меня немного ошарашенно.

— Ты много знаешь о мотоциклах, — сказал он, в голосе — смесь уважения и удивления. — И… сама умеешь ездить?

Я улыбнулась и коротко кивнула.

Он без колебаний протянул мне ключи:

— Тогда вот. Только аккуратнее. И шлем надень.

Он подал мне шлем. Я покачала головой:

— Я мастерски управляю мотоциклами. Можно сказать, в этом деле мне нет равных.

Тело отреагировало быстрее разума. Дрожь пробежала по коже, когда я подошла к Harley. Кожаное сиденье, прогретое солнцем, было горячим и приятным. Я не удержалась — легко закинула ногу и села.

Руки сами легли на руль. Это чувство… близкое к забытому удовольствию. Как эхо чего-то очень сильного чуть стянуло живот.

Глубокий вдох. Выдох. Поворот ключа — и мотор с рыком оживает.

Краем глаза я посмотрела на Мэтта: он внимательно следил за мной, на лице — мягкая, тёплая улыбка. Я ответила ему короткой улыбкой и, не задерживаясь, тронулась с места. Harley мягко выкатился с парковки, оставляя за собой едва заметный след пыли.

Я прибавила скорость, крепче сжала ручку газа. Ветер свистел в ушах, обжигал кожу лица, и в следующую секунду я ощутила всю мощь мотоцикла — словно вместе с ним становилась тяжелее и сильнее, а внутри, наоборот, становилась лёгкой. Сердце забилось часто, как крылья испуганной птицы: жажда скорости, всплеск адреналина, чувство полной свободы переплелись в один мощный поток.

На несколько минут я будто вернулась в прошлое. В ту жизнь, где я беззаветно любила езду на мотоцикле, потому что только тогда по-настоящему чувствовала себя живой и свободной. Я всегда ездила без шлема — открытое лицо, ветер в волосах казались мне важнее любой защиты и удобства.

Через несколько минут я вернулась к Мэтту. Осторожно затормозила перед ним, заглушила двигатель. С улыбкой спрыгнула с мотоцикла, протянула ему ключи — он принял их, и в его улыбке явно читалась такая же радость, как в моей.

— Ну как? — спросил Мэтт, подмигнув. — Понравилось?

— Супер, — выдохнула я. Меня переполняла лёгкая, чистая радость. Сердце всё ещё билось быстро, лицо горело. Я чувствовала себя той самой девчонкой, которая когда-то обожала скорость и приключения.

Где-то внутри я молча поблагодарила его за то, что он дал мне это вспомнить.

— Ещё раз прокатимся? — предложил он, садясь на Harley. — На этот раз я буду за рулём.

Я машинально кивнула. И в тот же момент как будто кто-то выключил свет.

Осознание простого факта — чтобы не упасть, мне нужно будет обнять его, прижаться к его спине, — обрушилось тяжёлой волной. Руки словно окаменели. В груди сжалось, дыхание сбилось.

«Эмили, ты сможешь. Это просто человек. Просто мотоцикл», — пыталась я убедить себя.

Тело не слушалось.

Страх стремительно поднимался изнутри, превращаясь в паническую волну. В голове — каша из обрывков мыслей. Ноги подогнулись, мир перед глазами чуть поплыл.

Я поймала себя на том, что вот-вот упаду.

В этот момент чьи-то руки мягко, но крепко легли мне на плечи. Я подняла голову и встретила взгляд Мэтта. Остальное словно расплылось.

— Ангел, — его голос звучал мягко, тихо, без тени насмешки. — Сделай глубокий вдох. И медленный выдох.

Я послушалась. Вдох. Выдох.

— Ещё раз, — спокойно сказал он. — Вдох… и выдох.

Паника не исчезла мгновенно, но отступила на шаг. Грудь перестала так сильно сжимать, воздух стал проходить чуть свободнее.

— Эмили, — произнёс он, глядя прямо мне в глаза, — я не причиню тебе вреда. Не бойся меня.

В его взгляде были не жалость и не любопытство. Теплота. То редкое тепло, которое обычно бывает только от людей, что знают о боли больше, чем говорят.

На секунду мне показалось, что он действительно видит мою тайну. Что знает, сколько усилий стоит мне просто стоять здесь.

Я покачала головой, отстранилась от его рук и сделала шаг назад.

— Как ты, Ангел? — спросил он, и в голосе звучало искреннее беспокойство.

— Спасибо, — прошептала я. — Со мной всё в порядке.

— Часто с тобой такое бывает? — спросил он. Смотрел куда-то в сторону, но я чувствовала: вопрос — не о головокружении.

— А что… со мной? — попыталась уйти от ответа, делая вид, что не понимаю.

Он перевёл взгляд на меня, серьёзный:

— Ты меня прекрасно поняла. — Он ненадолго замолчал. — Я спрашиваю ещё раз. У тебя часто случаются приступы паники?

Внутри всё сжалось. Сейчас он точно подумает, что я сумасшедшая. Нельзя говорить правду. Нельзя показывать трещины.

Нужно что-нибудь придумать.

— Просто… с утра ничего не ела, — выдала я первое более-менее логичное оправдание. — Вот и… голова закружилась.

Он прищурился. По глазам было видно: не верит до конца, но давить не будет.

— Хм, — только и сказал. — Хорошо. Как скажешь.

Он огляделся по сторонам, вернул мне спокойный, почти обычный взгляд:

— Через дорогу — ресторанчик, — кивнул в ту сторону. — Пойдём поедим? Пока ты совсем в обморок не грохнулась.

Он улыбался, как будто шутит. Но в глубине глаз по-прежнему тлела грусть. И что-то ещё, более глубокое, что я пока не могла ни назвать, ни разгадать.

Глава 10. Мэтт. Три разные женщины

Я ждал ответа Эмили, но она молчала, словно взвешивала каждое слово.