Ники Сью – Притяжение (страница 8)
Наши взгляды на короткое мгновение пересекаются. Дима смотрит на меня чуть дольше положенного, внимательно и изучающе. Я тоже не тушуюсь и разглядываю его, пытаюсь уловить хоть какие-то эмоции у этого парня, но увы. Он для меня абсолютно закрытая книга.
– Садись, – говорит отец, показывая на черный «Мерседес» с тонированными окнами. Водитель любезно открывает заднюю дверь, и я сажусь на пассажирское сиденье. Рядом пристраивается отец.
Я все жду, что Дима сейчас присоединится к нам, но впереди усаживается другой мужчина. Он что-то говорит в свой наушник, а затем кивает водителю, намекая, что дорога свободна. Дима же уезжает на другом авто. Не знаю почему, но мне вдруг становится некомфортно. Ладно, тут дело не только в нем! Мне вообще некомфортно – и в этом платье, и на этом кожаном сиденье. Даже папин парфюм вызывает отвращение – аромат настолько насыщенный и горьковатый, что приходится открыть окно, чтобы не задохнуться.
До загородного дома Пресняковых мы едем в полнейшей тишине минут срок. Отец постоянно на телефоне, ему звонят буквально через каждые пять-десять минут. Папа у меня вообще суперзанятой. Неважно, где он и что делает, ему приходится постоянно быть на связи. Когда родители еще жили вместе, мама частенько предъявляла на этот счет претензии. Отец же всегда строго отрезал: бизнес не ходит в отпуск, и возвращался к своим деловым разговорам. Поэтому и я сейчас не жду от него каких-то душевных бесед, молча смотрю в окно и надеюсь, что вечер продлится недолго.
Особняк Пресняков возвышается на холме. Даже из окна нашей машины видно живописный сад с ухоженными дорожками, окруженными цветами и декоративными кустарниками. На парковочной зоне к моменту нашего прибытия уже скопилось множество автомобилей.
Охранник открывает дверь, я выхожу первой и жду отца. Папа, как подобает по этикету, протягивает мне локоть. Он, как обычно, скуп на эмоции, но мне нравится идти с ним под руку. В такие редкие мгновения я ощущаю себя принцессой, которую оберегают и очень любят.
В холле с хрустальными люстрами, которые заливают помещение мягким светом, витает нежный аромат свежих цветов. Букеты расставлены вдоль коридоров, придавая особый лоск торжеству. Нас встречает госпожа Преснякова, хозяйка мероприятия. Она улыбается нам, демонстрируя свои ослепительно-белые зубы. Приталенное платье алого цвета и высокая прическа ей очень идут. Преснякова вообще выглядит моложе своих лет, хотя в нашем обществе многие гонятся за годами.
Мы обмениваемся поцелуями в щеки и расходимся по разным углам: отец идет общаться с деловыми партнерами, а я – к столу, чтобы взять бокал с шампанским.
В зале играет классическая музыка, на стенах висят картины известных художников, а на террасе стильно одетые бизнесмены обсуждают событиях последних дней. Стук каблуков, женские голоса и смех заполняют огромное пространство. Молодые официанты во фраках бегают с подносами, предлагая бокалы с игристым. На их лицах читается смесь гордости и в то же время страха сделать что-то не так. Где-то в глубине души мне жаль этих ребят: не думаю, что они получают огромное удовольствие от здешней работы. Потом, правда, замечаю парнишку, который лебезит перед пожилой женщиной, откидывая комплименты ее дурацкой прическе, и моя жалость уходит на второй план. Отвратительное зрелище! Ненавижу высшее общество. Одна сплошная фальшь.
Я останавливаюсь у высокого стола, обхватываю пальцами тонкую ножку бокала и планирую сделать глоток, но меня останавливает знакомый мужской голос.
– Отлично выглядишь, Ника, – говорит Егор, оценивающе скользнув по мне взглядом и задержав его в зоне декольте. Жуков тоже в костюме, только ему классика не идет и добавляет возраста.
– Не могу сказать о тебе того же, – огрызаюсь я в ответ.
– Когда ты успела стать такой сучкой? – Он нагло забирает бокал из моих пальцев и одним глотком осушает его.
– Тогда же, когда и ты козлом – с рождения! – не теряюсь я.
Меня тошнит от разговоров с ним. Мы ни в коем случае не должны пожениться. Я просто не выдержу этого! Так и представляю: Егор шляется по бабам, даже не пытаясь скрывать свои похождения не то что от меня – от окружающих. Потом, весь пропахший чужими духами, возвращается в наш типа дом и ложится в одну кровать со мной. Его мерзкие губы тянутся к моей шее, а требовательные руки намекают на супружеский долг. И все это присыпано выходами в свет, где мы будем создавать видимость идеальной парочки. Фу! Какая мерзость! Меня аж передергивает от такого будущего. Это слишком унизительно, чтобы стать реальностью.
– У тебя ничего не получится. – Он слегка прикасается пальцем к моей руке, скользит им по запястью. И делает это с такой уверенностью, словно желает показать, что уже давно растоптал меня. Как в душу плюнул. Сволочь!
– Пока не попробуем – не узнаем.
Какое-то время я позволяю Жукову эти развязные действия, затем аккуратно убираю его руку и с улыбкой ухожу в центр зала – делаю вид, что хочу подойти к дочке Пресняковых, и, пользуясь случаем, сворачиваю в сторону дамских комнат.
Мне безумно хочется сбежать отсюда. Просто превратиться в молекулу, которую никто не видит, и спокойно парить где-то в воздухе, а может, и в космосе. Только не здесь. Не рядом с Егором и всеми этими людьми.
Однако в пустом коридоре меня снова настигает Жуков. Как я могла не почувствовать, что этот придурок идет следом? Он хватает меня за локоть и резко разворачивает к себе лицом. От его противного парфюма начинает подташнивать. Ощущение, что Жуков вылил на себя целый флакон, как если бы планировал пойти на природу и спасаться с помощью духов от комаров. Не знаю насчет жужжащих, но меня такие ароматы очень отталкивают.
– Отпусти! – требую я и дергаюсь.
И Егор вдруг отпускает. Его губы растягиваются в мерзкой улыбке, убивая напрочь образ смазливого парня, каким он был минутой ранее в зале. Теперь Жуков похож на злодея из триллера с безумными мыслишками на уме. Глаза его так и блестят, словно там танцуют черти.
– Знаешь, что бывает с непослушными девочками? – мурлычет Егор, наклоняясь ко мне.
– Ты перебрал?! – рычу я, переполненная раздражением. – Отвали, придурок!
И пока он думает, как ответить, я размышляю над тем, что будет, если моя шпилька попадет Жукову между ног. Попробовать, что ли?
– Их ставят на колени! – никогда не слышала такого тона у Егора. Он реально какой-то пугающий. Не мужик, а абьюзер года! Сказать по правде, при виде него такого становится жутко не по себе. – Ника, я ведь могу быть и плохим мальчиком. Ты же не хочешь этого, верно?
– Да мне плевать, что ты можешь! – Я все-таки делаю два шага назад, увеличивая между нами расстояние. Сердце падает в пятки, а в горле настолько неприятное чувство, будто там скопилась кислота.
– Я прощу тебе тот поцелуй, но в следующий раз, – он повышает голос, говоря с нескрываемым наслаждением, – размажу тебя по стенке. Маленькая сучка.
– Ты… – У меня сбивается дыхание, руки начинают дрожать, и я сжимаю их кулаки, чтобы скрыть эту дрожь. Никогда не покажу ему свою слабость. Не дождется!
– Запомни: ты в моих руках, и это не изменится!
Я слышу усмешку, но плохо вижу Егора. Глаза застилает пелена, словно на голову надели пакет и туго затянули. Легкие горят, виски пульсируют. Я задыхаюсь.
Не знаю почему, но я вдруг вспоминаю тот день. Вспоминаю, как смеялся
Оперевшись на стенку, стараюсь делать ровные вдохи, как учил когда-то психолог. Медленно, беря мысли под контроль. Это успокаивает.
Ясность зрения возвращается, и только сейчас я понимаю, что передо мной стоит уже не Егор. Передо мной Дима. Он снова стал свидетелем моей слабости.
Глава 9
Мне хочется провалиться под землю, но я беру себя в руки и делаю шаг вперед, выпрямляя спину. Кажется, что в помещении стало душно, мне будто не хватает воздуха. А может, во всем виноват взгляд Димы: пронзительный и в то же время без высокомерия или жалости. Он впервые на меня так смотрит, с каким-то не то чтобы интересом – я даже толком не могу прочитать эмоции этого парня. Зато отмечаю про себя, какие у него все-таки красивые глаза. Добрые и честные. Напоминают северное море, волны, которые так умиротворенно бьются о скалы. Мне вдруг хочется просто сесть с ним на пол, положить голову на его плечо и тихонько посидеть. Молча. Как если бы я оказалась на берегу настоящего моря, где-то на одиноком пляже.
Мне нравится, что Дима не старается подать себя в выгодном свете, он не лебезит перед моим отцом или мной.
– Давно ты здесь? – спрашиваю глухо.
– Скажите, Вероника Сергеевна, деньги так важны для вас? – в его голосе словно гуляет сквозняк. Как же все-таки интонация не сходится со взглядом!
Я немного теряюсь от неожиданного вопроса.
– Деньги? Не знаю, – пожимаю плечами. Впервые кто-то спрашивает у меня о деньгах и их ценности.
Дима ничего не отвечает, и между нами повисает какое-то неловкое молчание. Я успеваю лучше рассмотреть своего телохранителя: на нем нет пиджака, только белая рубашка с подкатанными до локтей рукавами. Верхние пуговицы до сих пор расстегнуты, придавая легкую небрежность виду. При своем росте – на вид он примерно метр девяносто – Дима достаточно строен и мускулист. Это видно даже по его широким плечам. И руки у него такие мужественные, сильные. Рядом с Димой я ощущаю себя ребенком, и дело не только в росте: Люк будто не по годам зрелый, хотя между нами совсем маленькая разница.