Ники Сью – Притяжение (страница 7)
Я тут же себя одергиваю и выжимаю педаль газа. Жизнь меня научила самому главному: не подчиняться минутным слабостям. Наверное, по этой причине я до сих пор жив.
Мы едем по центральной улице, периодически останавливаясь на красных сигналах светофора. На тротуарах проносятся силуэты прохожих. Женщины закутаны в теплые плащи, мужчины спешат домой, шлепая по лужам в кожаных ботинках. Мне почему-то сложно представить себя одним из этих прохожих, который мечтает скорее оказаться дома, на любимом диване, в уютной семейной атмосфере. Ощущаю себя инородным телом, попавшим на Землю с другой планеты. Забавно: сколько себя помню, это чувство никогда не менялось.
Боковым зрением поглядываю на Веронику – она тоже задумчиво всматривается в мелькающие улочки и разноцветные неоновые вывески вдоль дороги. Больше ничего не говорит, лишь изредка постукивает пальцами по сумочке. В таком безмолвии мы доезжаем до дома.
Акулова не прощается. Она тихо прикрывает за собой дверь машины и семенит в сторону дома, пока внезапно не подворачивает ногу. Чудом удерживает равновесие, шепча себе под нос ругательства.
– Почему бы тебе их просто не снять? – предлагаю я, опять позабыв о рамках.
Девчонка оглядывается, в ее глазах читается вызов и нескрываемое раздражение. Что-то мне подсказывает, что ситуация ее, мягко говоря, нервирует. Не знаю почему, но Акулова сейчас выглядит в какой-то степени мило, да и в целом ситуация меня забавляет: вся такая правильная и идеальная принцесса выдает грубости. Я не могу сдержать смешок, но он не язвительный, а скорее – неожиданно для меня – дружелюбный. Правда, Вероника явно принимает его за сарказм или грубость. Тихонько фыркает, задирая свой носик повыше.
– Какой смысл ходить в одежде, которая не греет? В которой некомфортно? – пытаюсь зачем-то разрядить атмосферу я.
Акулова прищуривается, и этот ее взгляд, адресованный мне, отзывается искрой раздражения. Ненавижу высокомерных девушек! Особенно тех, у кого высокомерие берется из ниоткуда, как у этих богатых отпрысков. Вбивают себе в голову разную ерунду из серии «Всегда ходить на огромных шпильках, надевать брендовые шмотки». Сплошная показуха. И главное – для чего? Почему-то я уверен, что Вероника сейчас выкинет какую-нибудь идиотскую фразочку, развернется и походкой наглой вороны пойдет к дому, несмотря на боль в лодыжке.
– Ты прав, – говорит она.
А дальше происходит то, чего я никак не ожидал: Вероника сбрасывает туфли, наклоняется, поднимает дорогую обувь, а затем босиком идет по влажному газону к дому. Идет не так медленно, как обычно, и совершенно не качает бедрами. Черт возьми… Вот такая, в какой-то степени простая, но все еще дерзкая, она меня привлекает гораздо больше!
Я буквально заставляю себя перестать пялиться на ее тонкие икры и кончики пепельных волосы, которые начали завиваться от влажности. Меня будто приковали к земле на целую вечность длиною в пять минут. И только когда Вероника скрывается за дверью особняка, я наконец-то делаю короткий вдох. А потом опять тянусь к сигаретам, ругая себя за очередную секундную слабость.
Глава 8
Поднимаюсь к себе и плюхаюсь на кровать. Давайте просто вычеркнем сегодняшний вечер из моей жизни? Где там функция отмены?
Это было унизительно! Нет, не так: это было чертовски унизительно! Кажется, я первый раз настолько пала даже в своих глазах. Не умею толком ни флиртовать, ни соблазнять, да и когда бы научилась? Парни всегда сами оказывали мне знаки внимания. Все-таки идея заставить Диму себя поцеловать была бредовой. Теперь понимаю, что ничего толкового из этого не выйдет.
Сняв одежду, я иду в ванную и включаю кран. Вода быстро набирается, наполняя комнату теплым воздухом. Усаживаюсь на бортик ванны, разглядывая себя в зеркале над раковиной. И что со мной не так?
Провожу пальцем вдоль скулы, затем скольжу по губам. Качаю головой. Да нет, вроде все так. Не модель для глянцевого журнала, конечно, но вполне себе достойная внешность, чтобы меня хотели поцеловать. А может, и не только. Нет! Я очень даже красотка! Просто у кое-кого проблемы со вкусом.
И тут на это мысленное заявление в голове, как по команде, вспыхивает тот вечер, губы Димы и то, как он умело орудовал своим языком у меня во рту. Хочется забыть об этом, потому что воспоминания нейтрализуют мою злость на телохранителя, а еще смущают и вызывают жар внизу живота. Со мной происходит что-то странное, я никак не могу найти этому логическое объяснение.
Минут через пять выдыхаю, решив оставить все плохое за дверью. Горячая вода приятно расслабляет мышцы, меня даже клонит в сон. Но я не успеваю закрыть глаза – из комнаты доносится мелодия входящего вызова. Приходится спешно накинуть махровый халат и выйти в спальню. Однако лучше бы я не спешила, потому что отвечать кое-кому мне не то что не хочется – есть мысль вообще внести его в волшебный черный список.
– Что тебе надо? – рычу в трубку.
Егор издает смешок, но у меня не то настроение, чтобы выслушивать его издевки. Уверена: из этого разговора не выйдет ничего хорошего. Вот интересно, чем он цепляет девушек? Своей ветреностью? Не сказала бы, что он прям красавчик или брутал года. А еще это его противное высокомерие… Ух, моя бы воля, окатила бы его ледяной водой, чтобы сбить спесь! Жаль, приходится терпеть.
– Разве так здороваются с женихом, Ника? – На фоне звучит какая-то музыка. Видимо, он снова в клубе или в ресторане. Не удивлюсь, если и сейчас у Жукова на коленях сидит очередная девица и облизывает с ног до головы.
– Ты всего лишь жених. Так, банальное официальное название человека, который есть, и не более.
– Хочешь сказать, у тебя с тем парнем что-то было? – я слышу, как его интонация меняется. Егор даже закашливается – видать, подавился своим ядом. Придурок! Так тебе и надо!
– Знаешь, он классно целуется! – а вот тут я нисколько не вру, ведь Дима реально целуется крышесносно. Он, конечно, тот еще бука, но отрицать очевидное глупо. Да и Егора это сто процентов заденет. Он-то думает, что самый лучший на свете или даже в галактике. Надеюсь, пошатнувшееся самолюбие даст о себе знать, и мы разорвем помолвку. – У меня аж мороз по коже.
– Не боишься гнева папочки? – Жуков цокает в трубку и ехидно напоминает мне про отца.
– А чего мне его бояться? Мы с тобой в равных условиях.
– Я – мужик, мы далеко не на равных, – Егор говорит эту фразу довольно тихо, практически шепчет в трубку, и я понимаю, что мои слова все-таки задевают его, как бы он ни хорохорился.
– Ты живешь в девятнадцатом веке, видимо. Нынче отмазки вроде «я мужик» не имеют смысла. Все! Отключаюсь. У меня планы на вечер, и ты в них не входишь, – бросаю пренебрежительным тоном.
– Стой! – шипит он, когда я убираю телефон от уха. – Завтра важный прием. Не забыла, надеюсь? Я заеду за тобой в шесть.
Сжимаю с силой мобильный, прожигая взглядом фотку Егора на экране. Каюсь, про прием я реально забыла, и лучше бы мне о нем никто не напоминал. С детства ненавижу эти торжества. Люди, разодетые в брендовые шмотки, приходят поиграть на публику. Девушки хвастаются своими женихами, женщины с гордостью вещают о достижениях мужей или детей. А мужики… Как-то я стала случайным свидетелем измены одного влиятельного бизнесмена: он зажимал молодую официантку в темном закутке, пока его супруга фальшиво улыбалась своим подругам, рассказывая про их будущего ребенка.
Фу! Мерзость!
И раньше как-то прокатывало не ходить, я могла придумать отмазку из серии «надо делать уроки», «приболела», «завтра важная контрольная». Но с возрастом все это перестает работать, и волей-неволей приходится тащиться в это общество гадюк с одной-единственной мыслью: как бы не стать сожранной заживо. Тем более для моего отца такие приемы – важная штука, и он не позволит мне отсидеться дома.
– Нет, приеду сама. Отключаюсь!
Я сбрасываю, пока Егор не успел ничего ответить, и возвращаюсь в ванную. Вода остыла, в комнате теперь не так тепло… Жуков даже такую мелочь смог испортить. Чтоб ему икнулось!
На прием к Пресняковым мы едем вдвоем с отцом. Перед этим я с неохотой надеваю лиловое платье в пол с тонкими бретельками и красивым разрезом. На плечи накидываю короткую черную норку, сегодня теплый вечер, но не настолько, чтобы выйти с открытой спиной.
Во дворе нас ждет кортеж с охраной: высокие и мускулистые мужчины, одетые в строгие черные смокинги, подчеркивающие их силу и уверенность. Каждый излучает ауру спокойствия и контроля, словно все бренное им чуждо. И где только отец нашел такую бригаду? Как на подбор. Даже волосы у всех идеально уложены: с пробором на правую сторону, ни одна прядка не выбивается. Они реально какие-то киношные, уж больно суровые и при этом по-мужски привлекательные.
Но кое-кто все-таки выделяется на фоне этой мини-армии отца. Взъерошенные волосы, взгляд не холодный и не пустой, как у остальных, а наоборот, какой-то серьезный, задумчивый. Дима стоит в конце шеренги, держит руки в карманах и покручивает в зубах спичку. Впервые вижу его в белой рубашке, черных чиносах и пиджаке, который придает ему статность. Несколько верхних пуговиц рубашки расстегнуты. Такой вроде бы банальный элемент, а придает Диме озорство – вызов не только армии однотипных охранников отца, но и целому миру. Он словно кричит: я сам себе хозяин и плевать хотел на вас и ваши чертовы правила.