Ники Прето – Корона из перьев (страница 41)
Сказав это, он помолчал, словно ожидая одобрения или разрешения от Тристана.
– А, ладно, – Тристан взглянул на Веронику. – Мы тут занимались.
Эллиот даже не подумал улыбнуться или поприветствовать Веронику. Та посмотрела на Тристана, но было ясно: что бы он ни хотел сказать ей, в присутствии Эллиота промолчит.
Вероника постаралась подавить обиду от того, что их так неожиданно прервали.
– Увидимся позже, – сказала она и, ухватив поводья Вихря, повела его к стойлу.
Чуть позже она выбралась во внутренний двор и скользнула в тень.
Крепость казалась заброшенной, и только стояли на стенах часовые. Вероника незаметно для них пробежала в сторону бань. Мыться там она боялась и обходилась обычно куском ткани и ведром колодезной воды. Однако прошел месяц с момента ее прибытия в крепость, и больше держаться она не могла. Бани располагались в приземистом каменном домике между бараками для слуг и казармами. В нем было два входа – для мужчин и женщин. Вероника пробралась в дверь для мужчин.
Внутри висели клубы пара и дым курящихся благовоний. И ни одного обнаженного мужчины, хвала Аксуре. С потолка свисали небольшие масляные светильники, а в стене, делившей парилку на две половины, топилась, обогревая их, печь. В пол были утоплены три круглые ванны, в каждой из которых уместилось бы человек пять или шесть. Над водой, в которой плавали бледные ароматные лепестки сапоны, вился пар.
Тут же стояло несколько плетеных корзин, и Вероника взяла из одной полотенце. Потом прислушалась, не идет ли кто. Нет, тихо, только поют без умолку сверчки да лягушки.
Сделав глубокий вдох, Вероника выбралась наконец из грязной туники и брюк. Обнаженная, спрыгнула в ближайшую ванну, расплескав воду на каменный пол и торопясь отмыться как можно скорее. Она яростно терла кожу, глядя, как по воде плывут струйки грязи и пенные пузыри от лепестков мыльного дерева. На внутренней стенке ванны имелась скамейка – сидеть и отмокать, – а в полу – отверстие, через которое поступала чистая вода, тогда как грязная втягивалась в другое, у бортика. А еще вода в ванне постоянно оставалась теплой – видно, как-то подогревалась или поступала из горного горячего источника.
Ноющие мышцы расслабились, дыхание сделалось ровным и глубоким. Последний раз Вероника отмокала в ванне, еще когда они жили в Аура-Нове. А если учесть ее секрет, то в следующий раз горячее мытье светит не скоро. Собственное тело стало для нее бременем. И так придется таскать лоскуты льна каждый месяц во время кровотечений, а переодевания за ширмой – когда она перетягивала груди, – стали причиной того, что остальные слуги дразнили ее стесняшкой.
Впрочем, если она пробьется в наездники, эта жертва себя оправдает. Тем более Тристан предложил обучить ее… Да она станет одним из лучших претендентов!
Вероника заморгала, поняв, что потеряла счет времени.
Со двора донеслись чьи-то приближающиеся шаги, они становились все громче. Внутри у Вероники все сжалось. Она выскочила из ванны, расплескав вокруг еще больше воды, и наскоро вытерлась. Впопыхах кое-как успела завернуться в полотенце на манер плаща. Дверь открылась.
На пороге стоял Тристан, скрытый за пеленой пара и ароматного дыма.
– Ник? – удивленно произнес он. Дверь у него за спиной захлопнулась, и легкий порыв ветра разогнал пар. – Ты чего не спишь?
– Я… – Голос сорвался и, отразившись от стен и сводчатой крыши, резанул по уху. Вероника откашлялась и плотнее завернулась в полотенце. – А ты сам почему не спишь?
– А… бессонница, – ответил Тристан, подходя к корзинам. Обернувшись, протянул Веронике ее заскорузлую тунику. Должно быть, она второпях бросила ее к полотенцам.
Зардевшись, Вероника забрала ее и кивнула в знак благодарности.
– Ты… мерзнешь, что ли? – спросил Тристан, с любопытством глядя, как она кутается. В бане было душно и жарко; обычно тут ходят голыми, а не заворачиваются в полотенца, словно гусеницы – в кокон.
– Мне… да, холодно, – запинаясь, проговорила Вероника, а по ее виску скатилась капелька пота.
Тристан с сомнением кивнул и взял себе полотенце. Глядя на свернутую полоску хлопковой ткани, он внезапно сказал:
– А что, если я оплачу твою учебу?
– Чего? – не веря своим ушам, переспросила Вероника.
– Я тут подумал… У меня есть кое-какие сбережения, и когда придет время, я мог бы ходатайствовать за тебя, если ты не…
– Конечно, я за! – выпалила Вероника, машинально шагая к нему. – Но… с какой стати тебе тратить на меня свои деньги?
Тристан пожал плечами, словно не желая признавать серьезность темы:
– Заполучить покровителя – это, знаешь, ли не так уж и весело. Придется выполнять мои поручения, следить за моим оружием и броней, убираться в жилье… и это в нагрузку к тренировкам.
Подняв взгляд, он удивился тому, как пораженно смотрит на него Вероника. А как иначе-то? Тристан предлагает ей исполнение мечты, на серебряном блюде и еще извиняется, что не на золотом.
Она бы и в тазу его приняла!
– Тристан, – выдохнула Вероника, дрожащими руками удерживая края полотенца. – Не знаю, что и сказать.
– А ты соглашайся, – нерешительно улыбнулся он.
– Согласен, – прошептала Вероника.
Тристан широко улыбнулся – на щеках у него снова проступили ямочки, – и Вероника прикусила губу, чтобы сдержать собственную глупую улыбку. В груди у нее поднималась волна радости. Такая щедрость озадачивала, и было непонятно, с какой стати Тристану подставляться из-за Вероники. А потом она вспомнила Воробейку… Не всем нужен повод, чтобы помочь другому, не все ждут за это награды.
Не переставая улыбаться, Тристан бросил полотенце рядом с ближайшей ванной и, к испугу Вероники, принялся стягивать с себя куртку.
Сердце колотилось в груди, и Вероника раскрыла рот, понимая, что сейчас будет. Тристан не только не отвернется, чтобы она могла одеться, так еще и сам разденется. Он же не поговорить в баню зашел – иначе не удивился бы, застав ее здесь. Он сам собирался попариться. Будет сидеть тут. Обнаженный.
Обычное дело, говорила себе Вероника, чувствуя, как горят щеки. Парни моются вместе, точно так же, как девочки. Подумаешь.
Впрочем, как бы она себя ни успокаивала, ее взгляд метался от голого торса Тристана к двери, обратно и по всей парилке. Куда ей глаза девать? Как ей теперь одеваться при нем? Бежать некуда, тут не спрячешься. Когда же Тристан добрался до завязок на брюках, у нее закружилась голова, и она уставилась себе под ноги – хотя почти не видела их. Но тут ее взгляд, будто притянутый непреодолимой силой, сам собой поднялся.
Тристан не стоял перед ней обнаженный: он уже успел погрузиться по пояс в воду. Спустился в ванну тихо, без плеска. Вероника только порадовалась, что их разделяет хоть какой-то барьер, пусть даже вода и пар не скрывали полностью полоски темных волос на рельефном животе.
Тристан погрузился с головой и вынырнул. По его телу сбегали струи воды. Он убрал волосы с лица и, моргая, взглянул на Веронику:
– Ник, тебе бы поспать.
С этими словами он отвернулся и сел на скамейку. Откинулся на бортик и закрыл глаза.
Вероника, дрожа всем телом, сползла по стенке. Как можно быстрее оделась, кое-как влезла в брюки, слишком долго провозившись с завязками. Выскользнула наружу и стремглав помчалась к баракам, дав себе зарок больше носу не казать в баню.
Глава 22
Вероника
Свое обещание помогать ей с тренировками Тристан сдержал уже наутро и упорно продолжал выполнять обещанное в последовавшие дни.
Он не стал учить Веронику стрельбе из лука или работе с ножом или копьем. Нет, он заставил ее бегать. Видя разочарование Вероники, Тристан объяснил, что сила и выносливость куда важнее.
Каждое утро перед рассветом они встречались во внутреннем дворике. Тристан уводил ее за стены поселка и дальше – вверх, по круто вьющимся ступенькам к верхним укреплениям, защищавшим земли. По узким тропкам через всю вершину, через кусты и высокую траву и вниз – по крутым скальным уклонам, окружавшим плато. Вероника знала, что ради нее Тристан замедляет темп, но и так упражнение выматывало как ничто иное прежде.
Терпением Тристан обладал поистине бесконечным: толкал ее в бок, когда она, растягиваясь, опускала взгляд, или останавливался «перевести дыхание» – явно ради нее. Примерно неделю из-за слабости и неподготовленности Вероники к своим обычным обязанностям оба приступали с опозданием. В ворота крепости вбегали с лучами поднявшегося солнца, золотящего склоны горы.
Подмастерья уже собрались на площадке, готовясь к собственным утренним занятиям. При виде Тристана и бегущей за ним Вероники они помахали ему.
Легкие горели, ноги подкашивались. Тристан же, напротив, с виду совсем не устал, ему, казалось, бег дается легко, только легкая испарина выступила на лице. Вероника, упираясь ладонями в колени и хватая ртом воздух, ненавидела его за это.
– Кто твоя тень, Тристан? – поинтересовался Андерс, отделяясь от толпы.