Ники Прето – Корона из перьев (страница 40)

Пытаясь хоть как-то заполнить возникшую тишину, она мысленно призвала голубя и собаку и принялась собирать припасы.

– У меня… – начал было Тристан, так и не слезая с Вихря, и пристыженно понурился. – У меня не получится.

– Ты просто устал, – ответила Вероника как можно беззаботнее. – В следующий раз…

– Нет, ты не понимаешь, – перебил он ее, поднимая голову. Глаза у него влажно поблескивали. Потом он посмотрел в небо, на кружащего в вышине Рекса и сдавленно расмеялся. – Я – Укротитель фениксов, который боится огня.

Наконец он собрался с духом и посмотрел на Веронику – осторожно, словно ожидая насмешек и унижений.

Но она лишь подошла, похлопала по шее Вихря и пожала плечами:

– Беллония Отважная еще в детстве лишилась ведущей руки, но училась сражаться другой. История не знала метательницы копья свирепее. Король Уоррид был глух и придумал седло особой конструкции, сидя в котором не терял равновесия. А еще учредил Архивы Мори, чтобы жрецы и служители богов записывали хроники империи, а не передавали их из уст в уста.

– К чему ты ведешь? – хмуро спросил Тристан.

– К тому, что у тебя есть особенность и с ней надо что-то делать, – ответила она, тут же, с досадой осознав, что у нее своя особенность, с которой надо что-то делать: ее пол.

– Да что тут поделаешь? Я летаю на фениксе, а феникс и огонь едины. Не могу же я облиться соком пирафлоры и так ходить весь день.

Тристан сердито соскочил с коня, а Вероника улыбнулась, вообразив его с головы до пят покрытым огнеупорной смолой. Прогнать образ не получалось, но, к счастью, Тристан, оглянувшись на нее через плечо, тоже улыбнулся.

Потом со вздохом произнес:

– Это не шутки, Ник.

– Сам знаю, – согласилась она. – Просто, может, ты не так подошел к вопросу?

– В каком смысле?

– Корень беды не тут, – она широким жестом обвела всё вокруг. Помедлив, шагнула к Тристану. – Он здесь, – тихо пояснила она, постучав ему пальцем по виску, по вьющимся и влажным от пота волосам. В момент прикосновения все ее чувства обострились, будто нервы заполыхали огнем. Прежде она никогда не прикасалась к Тристану и сейчас поразилась тому, какую близость ощутила: она касается его теплой кожи, их лица разделяют какие-то дюймы…

Вероника резко отдернула руку, и Тристан уставился на нее, распахнув глаза.

– Мне просто выпить сока пирафлоры? – спросил он, чуть задыхаясь.

Вероника выдавила улыбку, стараясь не смотреть ему в глаза. Во всем теле покалывало. Странное чувство… Она ведь никогда так на Тристана не смотрела, не замечала, как он дышит. На ее пальцах до сих пор оставался его пот. Вероника вытерла руку о штанину и отступила на шаг, стараясь думать только о разговоре.

– Я всегда так поступаю, когда не хочу думать о чем-то, – ответила она, а перед мысленным взором у нее замелькали воспоминания о Ксепире. – Запираю дурные мысли и чувства на замок. Может, и тебе попробовать? Спрятать страх?

– Под замок? – нахмурился он.

– Да. Я называю это ментальным тайником, – сказала Вероника, объясняя суть метода, при помощи которого похоронила горе о Ксепире и прошла испытание Морры. О тенемагии благоразумно упоминать не стала, рассказав только, что следует вообразить каменную стену и замуровать в ней все, о чем думать не хочется. – Да, звучит по-детски, – согласилась она, собирая оставшиеся припасы, – но у меня работает. Нежелательные мысли и чувства уже не бушуют в голове и сердце, потому что заперты, отрезаны от всего, даже от тебя.

Тристан задумчиво кивал. Вероника думала, что он от предложения отмахнется, но, видимо, он готов был пробовать что угодно.

– Смысл есть, – сказал Тристан. – Мы ведь все время поступаем так, только неосознанно. Прячемся от всего, с чем не хотим сталкиваться и о чем не хотим думать. Однако поступать так намеренно…

Вероника кивнула:

– Надеюсь, поможет.

– Спасибо, – искренне поблагодарил ее Тристан. – Я… никто больше не знает, – выпалил он.

Вероника на мгновение застыла, разинув рот, потрясенная и в то же время польщенная, что он доверился ей. Стараясь не показывать удивления, она ободряюще улыбнулась:

– И не узнает.

Тристан немного расслабился и улыбнулся в ответ.

– Где ты всему этому выучился? – спросил он, махнув рукой в сторону места, где она объясняла ему свой метод.

– Да так, своим умом дошел. – Вероника подумала о Вал, постоянно бранившей ее за то, что не скрывает эмоций. Так что в чем-то это и заслуга сестры… или вина.

Жить все это время без нее было странно. Вероника знала, конечно, что и сама может о себе позаботиться, но хотелось это доказать самой себе. Доказать Вал… пусть сестры и нет рядом и она ничего не видит.

– У меня плохо получалось управлять магией, – продолжала Вероника, – а скрывая определенные мысли и чувства, я смог добиться равновесия.

Вал учила строго, но нельзя не признать, что именно у нее, благодаря постоянным придиркам, Вероника всему и научилась.

– Я слышал, что во время Последнего сражения половина животных в Аура-Нове обезумела, – тихо произнесла Вероника, пока Тристан пил из меха с водой. В той битве, последнем своем противостоянии Авалькира Эшфайр послала все войска на столицу, пытаясь захватить Гнездо, имперский дворец и престол. – Наездники не сдерживали магических сил, и их чувства лились с небес подобно ливню. Лошади вырывались из стойл, кошки царапали себя в кровь, а псы гонялись за хозяевами.

Закончив пить, Тристан с отсутствующим видом погладил Вихря по шее.

– Не намеренно ли они так поступили?..

– В каком смысле? – спросила Вероника, прогоняя из головы тревожные образы. С тех пор, как она услышала эту историю, ей, бывало, снился сон: она летит на фениксе над бойней. В ту ночь погибли ее родители, и хотя Вероника не знала подробностей и обстоятельств, ей не хотелось думать об ужасе и кровопролитии, через которые родители прошли в последние мгновения жизни.

– Признай, это мощная осадная тактика: восстановить половину обитателей города против хозяев-людей. Это все равно как удвоить свои силы.

Веронику замутило:

– Но… погибнет столько животных.

– Ну да. Так ведь и люди тоже, разве нет? А фениксы?

– Они сами выбрали битву, – возразила Вероника.

Пожав плечами, Тристан задумчиво произнес:

– Может, и звери – тоже. – Вероника нахмурилась, и он указал на Вихря: – Они очень сильно преданы анимагам, которые их кормят и окружают заботой… Если уж фениксы готовы сражаться за людей, которых любят, так почему бы прочим животным не сделать этого выбора?

Об этом Вероника прежде не думала. Что, если животные сами вступили в битву? Что, если в бой их вел не приказ, не выброс гнева, а любовь и преданность? Может, они ринулись в драку, чтобы защитить людей вроде ее родителей? От этой мысли на душе потеплело, и страшные образы сами собой отступили.

Вдалеке прозвенел колокол, извещая о смене караула.

– Десять ударов. Прости, что задержал тебя так долго, – сказал Тристан, спешиваясь. – Надо было давно тебя отпустить. После заката коммандер и не узнал бы, что я тут один.

– Ничего страшного, – совершенно честно ответила Вероника. Она не отдыхала так с тех самых пор, как оказалась тут. Особенно теперь, когда они с Тристаном помирились.

– А что, если и тебе поучиться?

– В каком смысле? – спросила Вероника.

Тристан, молча глядя на нее, убрал стрелы.

– Ну, не стану обещать, что стану командиром дозора или что ты станешь подмастерьем, если меня назначат, но подготовиться помогу. Быть наездником – это не просто связаться узами с фениксом. Боевые навыки, стрельба из лука… Ты сам сказал, что ничему этому не обучен. И я вот подумал: может, помогу тебе, как ты помогаешь мне? Что скажешь?

– Думаю… да, согласен, – ответила Вероника, ошеломленная его щедростью.

Тристан широко улыбнулся. Неуверенность как рукой сняло.

– Славно, – сказал он, убирая в колчан последние стрелы.

По пути в поселок повеселевшая было Вероника помрачнела:

– А как работает покровительство? – спросила она. Если коммандер объявит в ближайшее время набор новых рекрутов, это станет для нее последним препятствием. Тренироваться можно до посинения, но если Вероника не сумеет оплатить жилье и пропитание или не найдет покровителя среди наездников…

Тристан нахмурился:

– Ну, обычно наездник рекомендует в рекруты друга или члена семьи, предлагая покрыть издержки. И если тот проявит себя, освоит азы, его примут.

– Вот как, – грустно протянула Вероника. Выходит, искать покровителя надо еще до экзаменов.

Они приблизились к конюшне, и Тристан хотел было что-то сказать, но тут им навстречу вышел Эллиот, сопровождаемый шуршанием крыльев: через заднее окошко голубятни выпорхнул почтарь.

Эллиот так и уставился на них.

– О, Тристан, – произнес он, переводя укоризненный взгляд на Веронику. – А я вот послал заказ на новые краги для Андерса и Ронина.