Ники Прето – Корона из перьев (страница 43)

– Я… не знаю даже, хватит ли этого. Мне надо стать наездником. Без этого… – она не договорила. Как сказать обо всем, что она утратила? Что сердце у нее разбито, пустое, работает неправильно, и что пустоту в нем заполнит только новый феникс, а без него ей целой снова не стать?

– Чего-то не хватает? – подсказал Тристан. Вероника удивленно уставилась на него: он понимает ее? – Думаю, я потому же рвусь в командиры дозора: как будто если добьюсь назначения, получу пост, то все станет на свои места. Но это опасная игра – вверять ключ к своему счастью в чужие руки. В детстве я ничего так не хотел, как собственного феникса. Думал, он сделает меня неуязвимым. – Он ухмыльнулся, вытянув ноги и скрестив руки на груди, уперся затылком в стену. – Но в жизни ничто не прочно: Рекс может погибнуть, отец – решить, что хорошего командира из меня так и не выйдет – и что тогда? Нельзя же быть сломанным вечно. Надо искать счастье в себе.

Его слова задели скрытую струну в душе Вероники. Она искала ответы, способы залечить рану в душе – вне себя. Но, может, стоит исцелиться и лишь потом искать себе феникса, который захочет связать себя узами с ней? Вероника не знала, удастся ли ей полностью оправиться от потери Ксепиры, но стоило начать снова чувствовать себя целой: поискать счастья, а не гоняться за тем, чем она управлять не в силах.

А что делало ее счастливой после смерти Ксепиры? Тренировки с Тристаном, работа в лагере, чувство приобщенности, даже в качестве простого конюха.

Вероника взглянула на профиль Тристана, на его острый подбородок, на сильные плечи. Ей вдруг захотелось прикоснуться к нему, врасти в это место вместе с ним. Чтобы все прочее исчезло, и остались только они – здесь и сейчас.

Тристан посмотрел на нее: от ресниц на скулы падали тени. Рядом с ним Вероника чувствовала себя не у дел: низкорослая, тощая, слишком большие глаза и маленький нос, а он – мускулистый, рослый, на голове – красивый беспорядок, на щеках – ямочки от улыбки.

– Я счастлив с тобой, – сказала Вероника… и тут же, поражаясь сама себе, чуть не зажала рот ладонью. Наружу рвались еще слова, спеша стереть память о тех, первых: – В смысле, тренируясь с тобой… когда помогаю тебе, а ты – мне. Все это делает меня счастливым. А когда я рядом с Рексом и остальными – но больше всего с Рексом – и…

Она крепко зажмурилась, молясь, чтобы примчалась дева смерти Нокс и унесла ее во владения тьмы, чтобы больше не видеть Тристана.

– И меня.

Вероника распахнула глаза. Глядя куда-то мимо нее, Тристан проглотил вставший в горле ком:

– Ну и… что скажешь?

– Насчет чего? – как в тумане спросила она. Стойло внезапно показалось ей ужасно тесным, а тишина начала давить. Здесь, наедине, в прохладной тени Веронике достаточно было вытянуть руку, чтобы коснуться Тристана.

– Останешься? Попробуешь?

Не успела она ответить, как скрипнула входная дверь и захрустели сапоги по соломе.

Шаги звучали уже совсем близко… и тут дверца стойла распахнулась. В проеме стоял коммандер.

– Сэр, – Тристан вскочил на ноги. Вероника тоже поднялась, хотя и понимала: ничего уже не поправить. Они прятались в тени, в стойле и вот вскакивают на ноги, покрытые соломой и землей, будто их застукали за чем-то непотребным.

Вероника вспомнила: а ведь Тристану полагается заниматься, – и от этого страх обострился.

Коммандер буравил их холодным взглядом, словно вбирая все, до мельчайшей детали:

– Подмастерье, у тебя сейчас утренние занятия.

– Так точно, коммандер Кассиан. Я только…

– Общаешься? – точно ругательство, произнес он.

Вероника не смела поднять головы и стояла, сцепив руки за спиной. Она не знала, стоит ли вмешаться или пусть Тристан сам все улаживает?

– Мне повезло, что надо было перекинуться парой слов с Бериком, а не то я бы так и не узнал, что ты прогуливаешь занятия и уклоняешься от ответственности.

Тристан скривил губы: слово «повезло» казалось ему явно неуместным.

Коммандер подался вперед:

– Для братания со слугами и конюхами есть свободное время, не посреди занятий.

– Простите, сэр, – соответствующим, пришибленным тоном произнес Тристан. – Дайте, пожалуйста, знать, когда оно наступит.

Вероника мысленно застонала и сжала губы, чтобы не сморщиться – или не улыбнуться? Коммандер вытаращился на сына, бурно дыша:

– Смотрю, ты не воспринимаешь тренировки всерьез. Тогда пора, думаю, тебя проверить. Да, до проверки еще неделя, но мне не терпится взглянуть, как далеко ты продвинулся и были ли полезны тебе дополнительные уроки. Очень надеюсь, Тристан, что ты готов. Не хотелось бы, чтобы ты опозорился… снова. Жду тебя через час, подмастерье.

Страх Вероники метался диким зверем, пока она стояла вместе с остальными конюхами у загородки перед полосой препятствий.

Боялась она вовсе не за успех Тристана, а того, как может отреагировать коммандер. Даже если Тристан пройдет полосу безупречно, этого может не хватить. Коммандер и так суров с сыном, а после того, как этим утром он поймал его на прогуле – и решил, что Тристан относится к учебе легкомысленно, – вряд ли получится его ублажить.

Коммандер Кассиан был точь в точь как сестра Вероники, а люди вроде Вал ни за что не поступят правильно просто так. Коммандер – человек не просто суровый, но и властный. Непонятно, чем он руководствуется, но сына в командиры дозора пускать не хочет. Он лишь дразнит этой возможностью – чтобы держать Тристана в узде. Неважно, как хорошо Тристан себя покажет, коммандер не даст ему желаемого поста, только если ему не останется ничего другого. Если Тристан не оставит ему выбора. Но смогут ли они подтолкнуть коммандера к этому решению?

Когда он скомандовал ученикам «смирно», Вероника заметила какое-то волнение у ворот поселка. К полосе препятствий шли – в полной броне и жестких кожаных костюмах – Берик и прочие мастера-наездники. Коммандер улыбнулся, глядя, как шепчутся и тычут в их сторону пальцами ученики. Он явно позвал дозорных посмотреть на испытание без ведома самих испытуемых.

«Идеально», – с мрачным удовлетворением подумала Вероника. Как еще заставить коммандера вести себя разумно? Выступить перед зрителями, в присутствии которых он не решится на самодурство. Если вся рать – и ученики, и мастера – увидит, как Тристан с успехом проходит испытание, коммандер уже не объявит его несостоятельным. Надо лишь предоставить им неопровержимые доказательства. Тристану нельзя просто сделать то же, что и все остальные. Ему надо их превзойти.

Коммандер произнес напутственные слова, мол, пригласил мастеров-наездников, чтобы ребята «продемонстрировали им, чем тут занимаются». Но Вероника с первого взгляда видела, когда людьми манипулируют. Коммандер пригласил небольшую толпу, чтобы усилить накал, а не потешить праздное любопытство наездников.

И все же мастера с интересом приблизились к загородке и облокачивались на нее, наблюдая, как строятся готовые проявить себя ученики. Правда, сейчас, спустя несколько недель после пробного прогона, от них ждали, что они завершат полосу, удачно нанеся последний штрих – с пылающими фениксами.

Для Тристана это станет подлинным испытанием.

Он уже много раз проходил полосу во внеурочное время, но сейчас давление на него было как никогда сильно́.

На полосу вышел Андерс, и конюх поспешил закрыть загон, чтобы пес не сбежал. Это был Петир. Калитку он закрыть успел, однако и Веронике в голову пришла одна мысль.

В ее голове зрел план – дерзкий и откровенно безрассудный. Не говоря уже о том, что если ничего не выйдет, они с Тристаном провалятся с треском. Надо поговорить с ним, решила Вероника, но он держался слишком близко к коммандеру.

Почти все ученики подтянулись, но как бы хорошо они ни проходили саму полосу, в конце, когда загорался феникс, их лошади вставали на дыбы, а собаки принимались выть. Два голубя сорвались и, нарезая в небе круги, полетели в назад в поселок. Каким-то образом загорелся запасной колчан стрел.

Наконец, когда Тристан повел Вихря к старту, Вероника ринулась к коню и сделала вид, будто возится с подпругой. Кровь кипела в жилах, руки дрожали, но она повернулась так, чтобы никто, кроме него, ее лица не видел. Тристан взглянул на нее сверху вниз: сама надменность и нетерпеливость, – хотя он совершенно точно видел, что седло закреплено как надо.

– В чем дело? – шепнул он, делая вид, что помогает Веронике подтянуть пряжку.

– Мне тут в голову пришла мысль… безумная, – ответила она. Посмотрела на него, почти уверенная, что он с ходу откажет, и ей останется отойти, спрятаться за лошадьми и ждать окончания.

Однако Тристан выпрямился в седле и шлепнул ее по руке.

– Как скажешь, – произнес он и мысленно призвал пса и голубя. Вот так, запросто взял и согласился на ее затею, какое бы безумие ни пришло ей в голову.

«Как скажешь», – мысленно повторила Вероника.

Пока все следили за испытанием Тристана, она тихонько отошла им за спины. Времени было в обрез, а шанс – всего один.

Она почти не смотрела на Тристана, но гордилась тем, как хорошо у него получается. Она вскидывала голову всякий раз, как зрители шептались при виде меткого выстрела или удачного прыжка через барьер – бочку или ящик. Коммандер выкрикивал вопросы, как и другим до него, чтобы убедиться, что ученик связан с фениксом, как и с другими животными.