Ники Бейли – Сводный брат (страница 4)
Прекрасно. Раз она хочет, так уж и быть, потешу самолюбие Рид-старшей. Сделаю вид, что мне необычайно интересно её слушать.
Мать сделала паузу, отвела взгляд и задумчиво уставилась в окно. Словно она хотела мне что-то сказать, но сомневалась. Или же страшилась реакции? Что-то новенькое, чтобы мать боялась разговора со мной. Я сложила руки на груди, точь-в-точь как она, и склонила голову набок, всем своим видом демонстрируя: «продолжай». Женщина вновь перевела на меня взгляд и сдержанно произнесла:
– Я должна рассказать кое-что важное. Не знаю, как ты к этому отнесёшься, но попробуй меня понять. И да, присядь будь добра, Лекси.
Мать грациозно указала рукой на стул. Мне не нравился её тон, и не было совершенно никакой разницы, что именно она собиралась сказать. Уверена, это не принесёт ничего хорошего для меня. И всё же я решила дать старшей ей шанс. Ведь нам придётся жить вместе какое-то время. Учитывая, что она назвала меня привычным «Лекси», а не дурацким-полным-именем, как обычно, наверняка собиралась сообщить нечто важное.
– Ты уже взрослая девушка. В декабре тебе исполнится девятнадцать. Думаю, уже что-то смыслишь в этой жизни. Твой отец погиб.
Джоан упорно избегала слова «убили». А ведь гибель отца не являлась несчастным случаем или смертью от болезни. Его убили жестоко, цинично, безжалостно. Лишь гнусного убийцу пока не нашли из-за чего я никак не могла спокойно отпустить главного мужчину своей жизни. Подарить покой его душе, если, конечно, таковая вообще существовала.
Тем временем мать продолжила распинаться медоточивым тоном:
– Понимаю. Потерять его необычайно тяжело для тебя. Мне очень жаль.
Как же, жаль ей. Врала и не краснела. До чего лицемерная женщина! Ведь я прекрасно была осведомлена, что Джоан терпеть не могла папу.
– Ты боготворила своего отца, считала идеалом. Но поверь, Артур таковым не являлся.
– Серьёзно? Как у тебя язык поворачивается говорить подобное? Тем более, сейчас, когда прошла всего неделя с его похорон? – мой голос дрожал, впрочем, как и я сама.
Я со всего маху хлопнула ладонью по столу, не обратив внимания на то, что пальцы онемели от удара. На полном серьёзе захотелось встать и хорошенько встряхнуть свою мать. Она настоящее чудовище. Бездушное, неблагодарное, бессердечное чудовище.
– Выслушай меня, пожалуйста.
Джоан была сама не своя. До сегодняшнего дня мать никогда не просила меня, лишь отдавала приказы. Эмоции рвались наружу, но я сдержала свой порыв, кивнув и продолжив её выслушивать.
– Мы с твоим отцом разошлись четыре года назад, но стали чужими друг для друга задолго до развода. Работа для Артура была всегда важнее семьи, важнее тебя и меня. Уверена, ты помнишь, что произошло, когда тебе было три года. Я устала жить в страхе. Утомилась бояться за себя, тебя, за него. Артуру же было глубоко наплевать, – мать горестно вздохнула и потупила взгляд.
Сейчас она наверняка придавалась воспоминаниям, суетливо тормошила льняную салфетку, что лежала на столе. Превосходная игра, ничего не скажешь. Быть может, кто-то счёл меня умалишённой, но я не верила ей ни на йоту. Отцу отродясь не было свойственно равнодушие по отношению к нашей семье. Он делал абсолютно всё возможное для нашего с Джоан благополучия. Возможно, обо мне пап беспокоился чуточку больше, особенно, когда я решила, что буду жить с ним. И если мать хотела настроить меня против отца сейчас, когда тот мёртв и никак не мог опровергнуть её слова, то ни черта у неё не выйдет.
– Прости, отвлеклась.
Рид-старшая продолжила играть роль «милой мамочки». Задумчиво улыбнулась и дотронулась до прядки рыжих волос, которая выбилась из её причёски. Деловито заправила эту самую прядку за ухо и проговорила:
– Перейдём к сути. Александрина, я взрослая женщина, у которой есть свои определённые потребности и желания. Некоторое время назад я встретила мужчину…
– Эй, полегче. Ты моя вроде как мать, а не подруга. Меня стошнит, если ты начнёшь делиться своими похождениями, – перебила я Джоан, скривившись и изобразив рвотный рефлекс. – Мне совершенно неинтересна твоя личная жизнь. Если у тебя всё, то я пошла в свою комнату.
– Нет, я ещё не закончила.
Чёрт, этой женщине пятый десяток, а она смущалась, как школьница. Если быть точнее, то всего сорок один. И недавно у Джоан был день рождения, с которым я поздравила её сухим сообщением, равно как и она меня в прошлом году.
– Он не просто мужчина. Его зовут Дейв Блэк. И мы любим друг друга. Мы совершенно не ожидали, что дочь вернётся ко мне. Но раз уж теперь ты под моей ответственностью, то обязана сообщить: через неделю мы переезжаем в новый дом и будем жить все вместе.
– Надеюсь, ты неудачно пошутила,
– Ты переедешь со мной и это не обсуждается!
– Неужто приспичило на старости лет обзавестись новой семейкой и рассказать мне об этом, когда я ношу траур по отцу? Не собираюсь жить с незнакомым мужиком. Вдруг он извращенец? И что за идиотская фамилия – Блэк? Как в каком-то тупом вестерне.
– Я ожидала подобной реакции и могу понять тебя, Александрина. Но молчать не было смысла. Я обязана поставить тебя в известность. Дейв – прекрасный мужчина, думаю, вы с ним поладите. Тебе придётся с этим смириться, дочь, – в тон мне ответила Джоан. – Хоть ты и совершеннолетняя, я осведомлена, что ты обязана жить со мной до вступления в наследство. Потому будешь делать так, как я скажу.
– Вау! Узнаю настоящую Джоан. Браво, мамочка! Согласилась ради денег отца или крёстный заплатил тебе? – с ядовитой усмешкой вырвалось у меня.
Недолго она была мила и добродушна, явив свой истинный лик спустя всего лишь пятнадцать минут нашего совместного сосуществования.
– Также помимо отчима, у тебя появится брат, – спокойно сообщила старшая Рид, игнорируя мой вопрос.
– Издеваешься? Только не говори, что вы женитесь!
– Отнюдь. Пока не женимся. Но, надеюсь, всё впереди. У Дейва есть сын. Очаровательный и очень хороший мальчик. Умный, воспитанный. Словом, мечта каждого родителя, – мать мечтательно улыбнулась и прикрыла глаза, пока я вглядывалась в её лицо с полнейшим недоумением. – Поэтому, когда познакомишься с ними, сделай одолжение, веди себя прилично и воспитанно. Не смей язвить и огрызаться, поняла? Иначе будем разговаривать по-другому.
– А знаешь что? – разъярённо выпалила я, резко оттолкнувшись от поверхности стола, вскочив со стула, и подхватив со спинки свою сумку. – Сделай одолжение и отвали от меня!
С этими словами я выбежала из кухни.
***
Сука. Более приличных слов не находилось. Меня переполняла дикая злость.
Я буквально влетела в свою комнату и заперлась на замок. Несколько секунд бездумно сверлила взглядом закрытую дверь, а после без сил опустилась на кровать, закрыв лицо руками.
«Сделай одолжение, веди себя прилично и воспитанно. Не смей язвить и огрызаться, поняла? Иначе будем разговаривать по-другому», – вспомнила слова Джоан, и меня передёрнуло. Чёрт, это ведь была чистейшей воды угроза. Ещё бы приказала быть милой и улыбаться. Хотя ещё не вечер, и меня ничего не удивило бы.
Глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, встала и прошлась по спальне. Остановилась возле открытого окна и выглянула на улицу. Почему я? Чем заслужила всё это дерьмо? Говорят, людям посылалось ровно столько, сколько они могли пережить и преодолеть. Однако не стоило забывать, что любой из нас мог стать жертвой обстоятельств. Я до сих пор не могла поверить в реальность происходящего. Мать меня не услышала, не захотела понять. Эта женщина судила лишь поверхностно, ставила свои эгоистичные желания превыше всего.
Вернувшись к кровати, я тихо опустилась на мягкий матрас. Свет включать не хотелось, пускай и начало вечереть.
Окинула взглядом комнату. Собственная спальня мне всегда нравилась. Оформленная в любимых нежных голубых тонах, маленькая, впрочем, несмотря на это, комнатка была светлой и уютной. Здесь совершенно ничего не изменилось. Всё лежало на тех же местах, что и четыре года назад. Как будто никуда не уезжала. Огромный заяц, которого подарил мне отец, так и сидел в углу возле окна. А ведь когда-то он был с меня ростом. На стене фотографии в рамках: вот мы с отцом и крёстным на пляже Санта-Моники, загорелые и счастливые, махали со снимка руками, а мне всего десять лет. Вот с Тессой и её старшим братом Нейтом на крыльце дома Абрамсонов в смешных Хэллоуинских костюмах. А вот и вовсе только мы с лучшей подругой в саду матери в окружении цветущих пионов над чем-то до слёз хохочем, тут мне шесть. Несколько школьных фотографий с близкими друзьями. И ни одной с матерью. Совсем. На последнем снимке мы с отцом в Нью-Йорке.
Мне тогда только исполнилось четырнадцать, и всей семьёй мы отправились туда на Рождество. Я так мечтала попасть на каток Уоллмен-Ринк в Центральном парке, но Джоан была нацелена на каток в Рокфеллер центре. Мы долго спорили, и папа предложил мне сделку: если он проснётся первым, то отправимся туда, куда хочет мать. Если же первой встану я, то в Центральный парк. Тогда я не спала всю ночь, вглядывалась в окно на светящийся город и ждала утра. Отец проиграл, и нам удалось попасть на каток к шести утра. И для меня до сих пор оставалось загадкой, как именно, ведь он работал только с десяти. Я была в неописуемом восторге. Кроме нас с папой никого, лишь тишина и падающий хлопьями снег. На память о том чудесном дне остался лишь снимок, с которого радостно улыбался главный мужчина моей жизни.