Ники Бейли – Сводный брат (страница 2)

Такси медленно проезжало по уютно-зелёной улице в тихом райончике Миссулы. Извилистая дорога то была окружена одноэтажными домиками-близнецами, различающимися только цветом крыш, то пейзаж сменялся нескончаемым хвойным лесом. Вековые, неподвижные, статные деревья. Им не было дела до душевных терзаний девушки, что вернулась в родные края. Они всего-навсего молчаливые наблюдатели. По окраинам дороги склонились тонкие, как прутья, стволы редких берёз, словно приветствовавшие путников и соседей. Я открыла окно и сделала глубокий вздох: дивный аромат хвои расслаблял, а шелест листьев и травы, щебет птиц и журчание ручейка где-то вдалеке отвлекали от дурных мыслей. Я позволила себе откинуться на сиденье и забыться. Лишь на время.

Мой родной дом был небольшим, как я помнила, но очень уютным. Одноэтажный, белый, с тёмно-коричневой черепичной крышей, мансардой вместо второго этажа и большим обустроенным балконом. Джоан всегда любила цветы. Зачастую в детстве мне казалось, что она их любила больше, чем отца и меня. Мать находила в них отдушину. Когда я была маленькой, старшая Рид вечно копошилась в саду: высаживала новые виды растений, поливала, удобряла, а позже составляла благоухающие букеты из распустившихся нежных цветков. Поэтому наш дом всегда благоприятно выделялся на фоне других участков. Вот и сейчас знакомое здание окружал цветущий, красивый сад. Маленький коттедж стоял в лучах заходящего солнца. Справа и слева, отражая закат, блестели лужицы. Значит, днём шёл дождь.

В Монтане замечательная природа, всегда свежий воздух, в отличие от крупных городов. Миссула окружена лесами, горами и заповедниками. Небольшой городок с населением всего в семьдесят с чем-то тысяч человек. Тем не менее я никогда не могла назвать его слишком скучным. Если у тебя такие замечательные друзья, как были тут у меня, тоскливо никогда не будет. Тем более, в Миссуле находился Университет Монтаны. Из-за этого в городе всегда предостаточно студентов со всех Соединённых Штатов Америки.

Несмотря на тёплые воспоминания, некогда родной город больше не казался мне таковым. После всего того, что случилось.

Испытание на прочность моих нервных клеток началось четыре года назад, когда родители подали на развод. Мне было четырнадцать, и я отказывалась верить в происходящее. Возможно, теперь я согласилась бы, что это было по-детски глупо и наивно, но что ещё можно было ожидать от тогдашнего избалованного ребёнка?

Джоан и Артур часто ругались, но я не предполагала, что дойдёт до развода. Верила, что всё образуется, но потом решила тайно пробраться в кабинет отца. Нашла документы, подтвердившие, что моя семья на грани распада. Тогда я полночи проплакала прямо там, на полу. Меня нашёл отец. Только он мог меня успокоить. Папа обещал, что всё будет хорошо, и я верила ему. Однако всё равно боялась каждого нового дня, ведь он таил в себе неизвестность. Родители молчали, и их молчание добивало ещё больше. Когда я начала думать, что всё нормализуется, это всего лишь очередная ссора, коих было тысячи, старшие Рид решили сообщить мне крайне прискорбную новость.

В тот уютный зимний вечер городок завалило снегом. Мокрый и тяжёлый, он лип к пуховику и рюкзаку, норовил забиться за шиворот и стечь мокрой дорожкой по шее. Я возвращалась из школы в приподнятом настроении, ведь до каникул оставалось всего полторы недели. И как любой нормальный подросток, я радовалась этому. Джейк, мой одноклассник, наконец, предложил погулять вдвоём, и я была уверена, что это свидание, посему была очень довольна подобному стечению обстоятельств. Лэнг мне нравился. В принципе, он многим нравился: привлекательный внешне юноша, футболист, обеспечен и хорошо сложен. То, что он пригласил именно меня, льстило. Если бы я только знала, что ожидало меня дома, то наверняка не спешила бы вернуться. Но я не знала.

Зайдя в прихожую нашего небольшого дома, стащив рюкзак с плеч, скинула его на пол, разделась и отправилась на кухню. Хотелось чего-то пожевать. Родители сидели за столом, перебирая бумаги, при этом громко спорили друг с другом:

– А не много ли ты хочешь, Джоан? – неприязненным тоном проговорил отец, бросив на жену хмурый взгляд.

– Я слишком долго терпела, Артур! Имею право! – категорично отрезала мать.

– Ты не получишь деньги Алек… – отец прервался на полуслове, заметив меня. – Дочь?

Сердцебиение участилось, предвкушая что-то ужасное. От этих мыслей меня бросило в дрожь и началась лёгкая паника. Неужели этот кошмар происходил на самом деле?

– Александрина, – холодно начала Джоан.

Она всегда обращалась со мной не как мать, а скорее как какая-то мачеха. Отец звал меня Лекси, а мать только Александриной. И я ненавидела своё полное имя.

– Милая, мы хотели кое-что тебе сказать, – перебил жену Артур.

С отцом у меня всегда были тёплые отношения. Он был для меня всем: папой, другом, братом, наставником, примером и опорой. Все говорили, что у нас особая связь. Я знала, что мать это не одобряла. Возможно, ревновала. Она всегда мечтала о такой дочери, как Тесса: кроткой, послушной девочке, которую можно наряжать в платья, вплетая в косы банты, и хвастаться перед подругами. Но я была бы не я, если бы позволяла ей это делать. Я играла в машинки и ненавидела кукол. Мне нравились милые платьишки, но назло Джоан я отдавала предпочтение кедам и кроссовкам. Вместо вечерних чаепитий с подругами, выбирала игры с мальчишками во дворе. Только для Тессы делала исключение.

Сердце пропустило два удара. Вот то, чего я так боялась! Сейчас родители сообщат про развод. Не хочу! Я не готова была это услышать, видеть взгляды, полные жалости. Я этого не выдержу! Почему они так поступали со мной? Ведь я их дочь! Неужели их не волновали мои чувства? Они не имели на это никакого права!

Я даже не заметила, как начала говорить:

– Я всё знаю, не старайтесь. Видела документы, – ком злости образовался в области крепко сжавшихся челюстей и начал опускаться вниз, сначала захватив горло, а потом сердце. – Я ненавижу тебя, мама! Это ты захотела развода, разрушила нашу семью! Ты испортила мне жизнь! Зачем ты вообще меня родила, если так не любишь? Тебе всегда было наплевать! – слёзы начали подступать к глазам, но я пыталась сдерживаться. Не любила, когда кто-то видел меня слабой.

Отец учил – будь сильной, и я пыталась.

Родители молчали. Даже забавно. Им было нечего ответить мне, но слов было и не нужно. Обо всём говорили их взгляды: понимающий и любящий – отца, и полный негодования – матери.

– Александрина Кетрин Рид! Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Неблагодарная девчонка! – Джоан встала из-за стола и начала медленно приближаться ко мне. – Я твоя мать!

– Мне глубоко плевать на твои слова, мама, – нарочито громко, выделив последнее слово, сказала я.

И тут произошло то, чего я совершенно не ожидала. Всё было словно в замедленной съёмке. Я почувствовала себя героиней какого-то третьесортного фильма. Женщина замахнулась и ударила меня. Просто дала пощёчину. Сука. Разве так поступает любящая мать? Я даже не заметила, как слёзы потекли по щекам.

– Я хочу жить с тобой, папа. Я не останусь с ней. Я её ненавижу!

– Хорошо, Лекси. В таком случае завтра мы уезжаем, – тихо и подавленно произнёс отец, осуждающе взглянув на пока ещё жену.

Больше я не называла Джоан матерью вслух. Как мать она для меня умерла.

Через несколько дней мы с отцом переехали в Сиэтл, штат Вашингтон. Мне было грустно оттого, что пришлось оставить школу, друзей, дом, в котором я выросла. Но как только представляла себя в тысячах километров от папы, моё сердце разрывалось.

Мы с отцом всегда понимали друг друга. Я могла рассказать ему почти всё. Единственной запретной темой были парни.

Как ни странно, в свои восемнадцать лет я всё ещё была девственницей. Однако поцелуи на вечеринках никто не отменял, а отцу об этом знать не стоило. Артур Рид был человеком бизнеса, владельцем сети отелей. Твёрдым, как кремень, коим и подобало быть в подобной среде. Он всегда гордился, тем, что оставался невозмутимым не только в светском обществе, но и в личных отношениях. Никогда не позволял лезть себе в душу. Был равнодушным, хладнокровным, непреклонным и немного жестоким человеком, когда того требовали обстоятельства. Но только не со мной. Со своей дочерью Артур Рид всегда был таким, каким и должен быть настоящий папа. Добрым, заботливым, проницательным родителем. Готовым всегда прийти на помощь, выслушать и дать совет.

Сиэтл мне нравился: большой красивый мегаполис. У него была своя особая энергия. Я часто любила, забравшись на подоконник, наблюдать за шумной улицей, попивая какао. Город был оживлённым и днём, и ночью. С раннего утра все куда-то спешили, не обращая внимания на окружающий мир. Мне было жаль этих людей, ведь, казалось, что их жизнь была расписана по часам: дом, работа в офисе, дом. Совершенно никакого разнообразия. Зато ночью город приобретал совершенно другие краски. Светился и пульсировал. Отовсюду доносились весёлые голоса прохожих, спешивших кто куда, и приглушённая музыка из многочисленных баров и пабов. Выйдя на вечерние улицы, можно было встретить абсолютно разных людей, которые повседневно умудрялись сосуществовать в этом красивом городе: от бомжей, распивавших водку в подворотнях, и распутных дамочек, до шикарных лимузинов, в которых веселилась самая привилегированная молодёжь Сиэтла перед очередным походом в ночной клуб. Подобных развлечений в Миссуле почти не было, но иногда я скучала по её обыденности и спокойствию.