Ники Бейли – Скажи, что любишь меня (страница 7)
– Можно было разговаривать и деликатнее, – проворчал Нейт и скрестил руки на груди, как бы защищаясь и всем своим видом показывая, что остался при своём мнении, – И прийти к компромиссу, не доводя до конфликта.
– Адвокат не может проявлять мягкость, иначе какой из него адвокат? А в судах не идут на компромисс. Нейт, это сложно, – сказал Макс, мягко растягивая слова и пожав плечами.
– И всё же я считаю, что во многом мистер Гибсон прав, – уверенно продолжил гнуть свою линию Абрамсон-старший. – Да, он скрыл информацию о тайном акционере. И ситуация эта очень странная, – он поежился, полной грудью вдохнул воздух и продолжил: – Но в том, что Лекси лучше сейчас бросить все силы на учёбу, а не гнаться за двумя зайцами, он прав.
– Серьёзно? – не выдержав, решила вмешаться я. – Уже второй день все вокруг считают своим долгом говорить обо мне так, будто меня нет! – покачала головой и упёрла руки в бока. – Я здесь, если вы забыли, и уже приняла решение. Хватит это обсуждать! – твёрдо заявила я и сверкнула глазами в сторону двух своих друзей.
– Полностью согласна, – негромко сказала Тесса, оторвавшись от бумаг и взглянув на нас, наморщила носик. – Тем более вы мешаете нам составлять заявки. А ты, Нейт, лучше бы помог своей родной сестре, чем обсуждать Блэка, – недовольно бросила подруга своему брату.
Следующие два часа мы провели почти в гробовой тишине. В номере слышалось лишь мирное тиканье часов и размеренный ход маятника, шелест бумаг, скрип ручек и шорох карандашей. Прикусив губу, размашистым почерком я старательно выводила строки, перечёркивала, комкала бумагу и начинала заново. У Тессы дела обстояли чуть лучше, но по итогу мы обе сидели на полу в окружении смятых листов.
А потом вдруг ручка сама легла над белоснежной бумагой. Строки ложились одна за другой. Мысли перескакивали, путались, метались от одного к другому. Мотивационное эссе было крайне важной составляющей заявки. Ведь это мой шанс выделиться среди равных и даже более сильных конкурентов. Плюсом было то, что у многих студентов, поступавших на бакалавриат, не имелось чёткого понимания, что и где они будут делать по завершении Университета. У меня же были конкретные цели не на два или четыре ближайших года, а на всю оставшуюся жизнь.
Закончив, перечитала своё эссе несколько раз. Дала прочесть друзьям, после прочитала письмо Тессы. Кое-что подправила и, наконец, облегчённо выдохнула. Оставалось забрать рекомендации из моей бывшей школы в Сиэтле, взять характеристику в офисе «Sense» от Билла. По приезде, попытаться получить рекомендацию в приюте «авансом» и занести всё в систему. Транскрипт и ведомости уже лежали у меня дома, а «ACT»8 или «SAT»9 я планировала сдавать лишь в апреле или же мае, хотя, пройдя пробный тест, уже смогла набрать неплохой балл, но всё ещё не идеальный. Я намеревалась подать заявки в Стэнфорд, Колумбийский и Дьюк. Поступать в Гарвард, Джорджтаун или Уортон я не хотела, но Нейт посоветовал отправить заявки и туда. На всякий случай. В любом случае, даже если меня не примут никуда, останется Университет Монтаны. Но я всё же надеялась на лучшее.
Тесса окончательно приняла решение поступать на медицинский факультет в Дьюке10 и упорно отвергала все мои предложения хотя бы попробовать отправить заявку в школу дизайна. Я видела, как сложно далось девушке это решение. Она будто переступала через саму себя и решалась жить чужой жизнью, которую задолго до её рождения продумала мать. Но повлиять на подругу я не могла. Она сделала свой выбор, и стоило его уважать.
Ближе к вечеру, когда солнце медленно садилось за горизонт, а сумерки расползались по округе, словно отяжеляя воздух, мои друзья отправились изучать оставшиеся достопримечательности по маршруту Сад Дейла Чхули, Фримонтский тролль, Пайк-Плейс-маркет. Макс с Нейтом нашли общий язык, чему мы с Тессой были безумно рады.
Я же поспешила на встречу с Биллом в «Sense». К огромному удивлению, встретил меня мистер Гарсиа, объяснив отсутствие крёстного важным деловым ужином. Адвокат холдинга передал мне характеристику, ключи и документы от квартиры, дома, обоих машин. Так же все бумаги по теперь уже моим банковским счетам. Снова выразил свои соболезнования, скорбно улыбнулся и покачал головой. Пожелал мне успехов и напоследок сообщив, что будет рад помочь в любых вопросах, откланялся.
Я же, спустившись вниз и перейдя дорогу, зашла в соседнюю с офисом кофейню, заказала карамельный латте и решила немного прогуляться по пирсу перед сном.
Тут было красиво: всё чисто и аккуратно, деревья коротко пострижены, небольшие клумбочки строго обрамлены бордюрами. Вдалеке тысячами огней светились небоскрёбы. Впереди яркими цветами переливалось колесо обозрения. Вокруг бродили люди. Но сегодня мне не было до них абсолютно никакого дела, ведь завтра предстояло вернуться в нашу с отцом квартиру. Иэта мысль пугала до дрожи.
Замёрзшими руками набрала номер Билла. Крёстный долго не отвечал на звонок, и я уже хотела сбросить вызов, как услышала взволнованное: «Лекси».
– Ты обиделся, Билл? Что я забрала акции себе сейчас? Поэтому не пришёл на встречу? – быстро забормотала я в трубку. На том конце провода слышалась громкая музыка, весёлые женские и мужские голоса.
– Нет, Лекси, дело не в этом. Я и вправду занят сегодня, – устало вздохнув, крёстный понизил голос. – Но крайне неприятно, что за моей спиной ты решила привести адвокатов, да ещё и самого Дейва Блэка! Не знал, что ты сдружилась с мужчиной Джоан.
– Билл, я сама… – я хотела сказать: «Сама не знала, так получилось», оправдаться, как нашкодивший ребёнок. Но Билл не дал мне договорить, бесцеремонно перебив.
– Лекси, мы могли бы сами решить все вопросы. Ситуация с тайным акционером не такая уж и тайная, но она не для чужих ушей, – глухо промолвил мужчина. – Причинять тебе вред никто не хотел, тем более отбирать законное наследство.
– Раз это не секрет, почему ты скрыл информацию? Или считаешь меня настолько маленькой и глупой, что я не в силах разобраться сама? – раздосадовано фыркнула, потирая висок холодными пальцами.
– Это не телефонный разговор, Лекси. Скажу одно: ещё несколько лет назад твой отец передал эти акции в моё временное управление с согласия тайного акционера. Остальное обсудим при встрече, – его тон был нравоучительный и раздражающий. – Или ты уже и Артуру не доверяешь? – требовательно спросил мужчина.
– Прости, Билл, но сейчас я не могу доверять никому, – отрешённо ответила я. Но была в этом равнодушном спокойствии какая-то обречённость. – Неизвестно, кому была выгодна смерть моего отца, и не захочет ли тот же человек избавиться от меня, – стало чертовски грустно. – Я могу доверять только фактам. Ты должен понимать.
– Я понимаю, поверь. Это твоё право, – его голос дрогнул, и крёстный замолчал, подбирая слова. – Жаль, что тебе пришлось так быстро повзрослеть, – я горько усмехнулась про себя. – Меня беспокоит лишь то, что Дейв Блэк связан с Джоан, и твоя мать наверняка уже в курсе всех событий. Будь аккуратна, ладно? – продолжил он свою мысль.
– Хорошо, обещаю.
– Брук Томпсон сообщит тебе дату следующего собрания. Если захочешь, прилетай. Либо найди другой выход.
– Спасибо, Билл, береги себя! И с наступающим Рождеством, – порывисто отозвалась я.
Разговор вышел не самым приятным. Простояв в задумчивости ещё около десяти минут, развернулась и зашагала в сторону отеля, а затем, зайдя в свой номер, скинув верхнюю одежду, легла на кровать и, укрывшись одеялом, мгновенно уснула.
Глава 6. Лекси Рид.
Я медленно подошла к своей постели в старой квартире. Тесса изволила поехать со мной, но осталась ждать в прихожей, дав мне время попрощаться. Сейчас именно её молчаливое присутствие придавало мне сил.
Присела, провела рукой по тонкому покрывалу и окинула спальню взглядом. Всё так же, как я оставила в августе, собиравшись впопыхах. Окна и подоконник покрылись пылью, пустые картонные коробки валялись в углу. На подушке сидел маленький плюшевый мишка, забытый мной летом. Старая игрушка оставалась совсем одна на этой холодной кровати, в пустынной комнате, в тёмной квартире. Я улыбнулась краешком губ. Пускай неживая, но она терпеливо ждала, когда хозяйка вернётся за ней. Отец купил мне этого мишку лет тринадцать назад. С тех пор я повсюду таскала его за собой, а когда пришло горе, забыла. Я подняла мишку с подушки, заглянула в выпуклые глаза-бусинки, погладила по мягкой голове, вновь улыбнувшись нахлынувшим воспоминаниям. Но они осколками резанули по сердцу.
Я попыталась встать, но тут же, пошатнувшись, рухнула обратно на кровать. Голова кружилась, ноги отказывались подчиняться. Я обхватила себя за плечи, почувствовав внезапный озноб, как от лихорадки. Внутри снова была бездонная грусть, необъятная горечь утраты. В душе всё перемешалось: боль, ярость, страх, ненависть.
– Лекси… – Тесса вмиг оказалась рядом, улыбнувшись сквозь слёзы. И горя в этой улыбке было больше, чем в мокрых дорожках, которые она тотчас стала размазывать по щекам. Как давно она тут стояла? – Мне так жаль…
Я видела, что скрывалось за этой улыбкой. Подруга не ведала, каково терять родителя. Нет, с ней отродясь ничего подобного не случалось. Но она знала, что мне очень тяжело справляться со всем этим в одиночку. Девушка с огромным добрым сердцем с радостью взяла бы на себя хоть малую часть моей ноши, но я не позволяла. Старалась хранить всю свою боль в себе, пыталась отгородить от неё тех, кто мне дорог.