Ники Бейли – Скажи, что любишь меня (страница 3)
С каждым ударом сердца он становился всё ближе, роднее. В ночь Дня благодарения так не хотелось, чтобы наступало утро. Но оно наступило будто назло. Утро всегда наступало, как бы мы ни молили об обратном.
– Мать много раз хвасталась, что Дейв – один из самых успешных адвокатов в Штатах, – мой голос стал тихим и мягким. – Но я никогда не интересовалась его делами. Не знала, что Ник пошёл по стопам отца, – ответила, насупившись.
– Макс тоже будущий юрист. Последний курс бакалавриата, – торжественно объявила Тесса. – Впрочем, как и Ник.
– Вы пойдете в магистратуру? Будешь работать с Блэками? – буднично поинтересовалась я, взяв бокал с гранатовым спарклером, что пили мы с Тессой, небрежно качнув рукой.
– Нет, – невозмутимо заявил О’Брайан. – Не хочется учиться ещё два года, вместо того, чтобы начать работать. А Нику это просто не нужно, – пояснил юноша. – А насчёт работы, вот это уж точно длинная история… – усмехнулся блондин и принялся рассказывать.
Так, спустя ещё один бокал своего напитка, я узнала, что младший Блэк мог бы отправиться в любой университет «Лиги плюща» и даже получить степень доктора юридической науки вместо степени доктора права, которая присуждается всем выпускникам юридических факультетов. Но он не хотел оставлять отца. Дейв Блэк слишком тяжело переносил утрату своей жены, даже ходил к психологу продолжительное время. Будущие клиенты не станут смотреть на образование Блэка, который ещё с первого курса был помощником одного из лучших судебных адвокатов во многих штатах – своего отца.
Хотя это позволено не каждому студенту. Большинство могли устроиться работать только с третьего курса, и то почти забесплатно. Естественно, и к делам их никто не допускал. Обычно помощники систематизировали документы: почти личные ассистенты взрослого юриста, набирались опыта. Ник же ездил с отцом к его клиентам, ходил на заседания суда.
– А на моё образование смотреть будут. Поэтому я и не лезу в судебную практику, – понуро пожал плечами Макс. – И адвокатом быть не хочу. Для этого нужно сдавать экзамен в каждом штате, постоянно повышать квалификацию, если законы обновляются, – пояснил он, словно учитель непонятливым ученикам. – Я хочу консультировать тех, у кого нет денег на услуги адвоката.
– Но если тебе не будут платить, как ты планируешь зарабатывать? – опешила Тесса. Видимо даже она ещё не знала о планах своего парня на будущую карьеру.
– В «Black&Black» есть целый штат юристов, получающих зарплату не от государства и клиентов, а от самой фирмы, – с гордостью сказал О’Брайан. – Они и занимаются «неоплачиваемой работой».
– Блэк и Блэк? – с нескрываемым интересом спросила я. – Расскажешь?
– Лучше спроси у Ника. Уверен, он не откажется поведать эту историю, – по-мальчишески с задором подмигнул Макс. – Почему мы до сих пор разговариваем о работе? – рассмеялся он. – Кажется, мы должны чествовать Лекси и поздравлять с тем, что скоро она станет богатенькой зазнобой. Но даже это не поможет ей легально покупать алкоголь ещё пару лет, – шутливо проговорил друг, и в его голубых глазах заплясали весёлые искорки.
Мы втроём дружно рассмеялись. Серьёзность вмиг сменилась беззаботностью, и на душе снова стало хорошо и спокойно. И пускай завтра предстоял очень сложный день, я знала одно: друзья всегда рядом. едва заметно усмехнулась. Кто бы подумал, что со временем доброта Тессы превратится в рассудительность, а слепая вера в добро обернётся упорством в достижении целей?
Я долгое время чувствовала себя так, словно смотрела затянутый и очень неинтересный фильм, но никак не могла найти нужную кнопку, чтобы выключить его. Множество раз повторяла, что моя жизнь – дерьмо.
А моя лучшая подруга всегда была уверена, что мир так красив и ничего плохого в нём случиться не может. А если и может, то всё победит любовь. Что беды, смерть и страдания есть где-то там, для других. Глупое детское ощущение. Страшно, если оно уходит. С другой стороны, когда розовые очки спадают, ты можешь разглядеть реальность. И какой бы она не была, ты учишься выживать. Становишься сильнее.
Сила в том, чтобы не быть слабым. Так говорил мой отец. И какой бы пошлой и банальной не была эта фраза, я знала наверняка: Артур Рид никогда не ошибался.
– Лекси, выйди на связь. Земля вызывает Лекси Рид!
– А? – встрепенулась я. – Что? – оказывается, Тесса уже какое-то время добивалась моего внимания. Все её попытки не увенчались успехом, и подруга начала щёлкать пальцами перед моим носом.
– С тобой всё хорошо? Ты бледная, – Абрамсон бросила на меня обеспокоенный взгляд. – Хочешь, вернёмся в отель?
В этот миг я осознала, что ужасно устала. Два дня старательно делала вид, что совсем не думаю об отце. Притворялась, что нисколько не злюсь на себя за свою же безвольность. Что вовсе не мучаюсь угрызениями совести оттого, что не нашла в себе сил сходить на его могилу. Никто не осудит меня за это, кроме меня самой. Друзья, крёстный, даже мать наверняка поняли бы моё нежелание возвращаться в это место, где в августе прошли его похороны. Где незнакомые люди произносили вычурные и манерные речи. Где каждый считал своим долгом выразить свои неискренние соболезнования только потому, что того требовал этикет. Скорбел ли кто-то из них по-настоящему? Мне было всё равно тогда. Но после разговора с крёстным я неподдельно порадовалась, что отца помнят. И помнят в хорошем свете.
Пускай он был во многом для других неидеальным, но, возможно, для кого-то Артур Рид был хорошим наставником, другом, поддержкой.
Я не могла позволить себе очередную слабость. Я должна отдать дань уважения своему отцу. Как бы не было больно.
– Всё нормально, Тесс, – поспешно отозвалась я, встав из-за стола. – Вы возвращайтесь, а у меня есть ещё одно дело в городе.
– Не хочу оставлять тебя в таком настроении. Лекси, сегодня же твой день рождения! Дела подождут, – она подняла голову и посмотрела в мои глаза. Потом протянула руку и осторожно тронула меня за плечо.
– Прости, Тесса, но сейчас я хочу побыть одна, – получилось холодно и даже немного грубо. Я не хотела этого, но вышло совершенно непроизвольно.
– Держись, – Абрамсон накрыла мою руку своей и чуть сжала.
Кажется, подруга не ожидала ничего другого, будто сама ощущала, как этот город влиял на меня. Она снисходительно улыбнулась и кивнула. Отвечать я не стала, лишь развернулась и направилась к выходу.
Сумерки сгустились над город, окутав дома тёмно-синей пеленой. Я безмолвной тенью брела по улицам, закутавшись в воротник пальто, пытаясь спастись от бушующего ветра, с трудом удерживая зонтик, но его всё равно выворачивало наизнанку. Стоило сразу вызвать такси, но хотелось пройтись, немного собравшись с мыслями. Вокруг то и дело сновали прохожие, которые, казалось, появлялись из ниоткуда и также внезапно исчезали, даже несмотря на непогоду. Вечер. Все торопились домой, к своим семьям. У каждого свои заботы.
Мимо пробежал мужчина с огромными бумажными пакетами, задев меня плечом. Один из пакетов выскользнул из его из рук, и ярко-оранжевые апельсины покатились мне под ноги по грязному тротуару. Он оглянулся, выругался и принялся собирать их обратно. Я присела на корточки и стала помогать. Лицо мужчины озарила благодарная улыбка, и даже моё настроение немного улучшилось. Вот так вот просто. Незначительная встреча и случайная улыбка от незнакомого человека способна сделать твой день чуточку лучше.
Я свернула на знакомую улицу, зашла в маленькую цветочную лавку. Улыбнулась миловидной продавщице. Расплатилась, закутав букет, словно самый бесценный клад в складки пальто. Дойдя до перекрёстка, поймала такси, уселась на заднее сиденье. На удивление, водитель не задавал вопросов и не пытался завязать разговор, за что я была ему очень благодарна.
И я снова тут. Чёрное пальто, десять белых лилий в руке и пустота в карих глазах. Порывы холодного ветра били по лицу, но я не обращала на это абсолютно никакого внимания.
Вдруг стало невыносимо холодно. Не снаружи, в душе. Я обхватила себя за плечи. Возможно, не стоило приезжать сюда одной? В эту секунду как никогда не хватало Тессы, её сочувственных объятий, доброго взгляда нефритовых глаз, что всегда обещали: «Всё будет хорошо». Стало грустно и тоскливо. А ведь до этого момента я считала, что тоскливей уже быть не может.
Вокруг лишь надгробия. Целое поле серых холодных камней. На них с фотографий улыбались незнакомые люди, чьи улыбки застыли в вечности. Я яростно пнула ворох сухих листьев под ногами, заставив их взметнуться ввысь и опасть грязным месивом на мои сапоги. Ища взглядом лишь один знакомый сердцу портрет, такой родной, но в то же время казавшийся таким далёким.
Красивый мужчина с тёмными седеющими волосами, карими глазами, точь-в-точь как мои, и лёгкой ухмылкой. Под фото выгравированная надпись: «Артур Роджер Рид. Любимый отец, друг и муж. В сердцах и памяти всегда ты с нами».
Прошло уже почти полгода.
– Здравствуй, папа, – еле слышно промолвила я, присев на холодный бетон и проведя рукой по его портрету. – Прости, что так долго не приходила.
Что-то сломалось во мне, оборвалось и исчезло навсегда. Или наоборот, появилось.