Никелла Вайл – Любовь, как в кино (страница 1)
Никелла Вайл
Любовь, как в кино
Глава 1
– Блин, я буду скучать по Лондону… – Хейли выдыхает, глядя на горизонт, где крыши старинных зданий терялись в дымке серого неба. В её голосе звучало что-то необъяснимо щемящее – тоска по тому, что ещё не стало прошлым, но уже ускользало сквозь пальцы.
Рядом слышится лёгкий вздох, и плечо Хейли ощущает мягкое, почти неуловимое прикосновение. Бен стоит рядом – высокий, спокойный, с той полуулыбкой, которая могла либо поддержать, либо растревожить ещё больше.
– А я буду скучать по тем дням, когда всё было проще, – произносит он с задумчивой ноткой. – Когда мы смеялись до упаду и не думали, что у всего есть конец.
Хейли поворачивается к нему, вопросительно прищурив глаза.
– Но ведь что-то остаётся, да? – Бен встречает её взгляд и продолжает, не сводя глаз: – Наша дружба. Она, как бы там ни было, не развалится от пары тысяч километров.
Хейли чувствует, как уголки её губ сами собой тянутся вверх.
– Звучит как обещание, – тихо говорит она.
– Это и есть обещание, – кивает он серьёзно, но его глаза блестят теплом.
Они молча направляются к выходу со съёмочной площадки. Холодный ветер окутывает их лица, пробираясь под пальто, а пальцы Хейли уже начинают мёрзнуть. В этот момент Бен, случайно или нет, лёгким движением задевает её руку своими пальцами. Это было так невесомо и нежно, будто случайное прикосновение лепестка.
Хейли не вздрагивает, не одергивает руку. Она только глубоко вздыхает, пытаясь скрыть, как приятное тепло разливается по телу, оставляя на коже следы мурашек.
– Эй, может, перекусим где-нибудь? – неожиданно спрашивает Бен, нарушая тишину.
Хейли поднимает на него удивлённые глаза, в которых ещё плескались остатки задумчивости.
– Здесь? Разве ты не сыт этими вечными бутербродами на площадке?
– Я знаю место получше, – уверенно заявляет Бен, а в голосе его снова помелькает то самое мальчишеское озорство, которое он иногда показывал. – Закусочная у Биг-Бена. Обещаю, там есть что-то стоящее.
– И ты уверен, что меня это устроит? – с вызовом спрашивает Хейли, подняв бровь.
– Ставлю свою репутацию, – усмехается он.
Хейли качает головой, но улыбка выдает её согласие.
– Ладно, покажи мне этот свой «клондайк».
– Не пожалеешь.
Путь до Биг-Бена тянулся неспешно. Они идут по улочкам, освещённым тусклым светом фонарей, вдыхая влажный воздух, в котором явственно ощущался запах приближающегося дождя.
– Ты ведь не просто так предложил туда пойти, – вдруг произносит Хейли, не глядя на него.
– А почему ты так думаешь? – Бен бросает на неё быстрый взгляд, но продолжает идти вперёд.
– Потому что ты всегда выбираешь места, которые запоминаются. Будь то пироги или вид на город.
Бен пожимает плечами и улыбается про себя.
– А ты всегда ищешь скрытый смысл в простых вещах.
Хейли усмехается, но все равно молчит. В тот момент, когда они выходят на площадь, а величественный Биг-Бен раскрывается перед ними во всей своей красоте, она вдруг останавливается.
– Спасибо, – говорит она негромко, будто в никуда.
– За что?
– За это время. За Лондон. За тебя, в конце концов.
Бен молча смотрит на неё, в глазах застывает что-то глубокое, неподдающееся словам.
– Всегда пожалуйста, Хейли. Всегда.
И они снова идут дальше, растворяясь в шуме вечернего города, в котором каждый шаг кажется чем-то важным, а каждая секунда – почти вечностью.
Бен вытирает уголки глаз, пытаясь прийти в себя после проникновенного рассказа о моментах прощания. Его голос всё ещё дрожит от эмоций, но на лице играла слабая улыбка. Эти воспоминания были тяжёлыми и светлыми одновременно, словно мягкий свет свечей на поминках. Миссис Филлипс, которая исполняла роль ещё не умершей Тессы, матери его экранного сына Оливера, украдкой вытирала слёзы. И от этого абсурдного контраста – траура по персонажу, которого ещё не было в сценарии – становилось легче и грустнее одновременно.
– Помнишь, как я не мог выговорить ту чёртову реплику? – Бен вдруг усмехается, глядя на Хейли, будто хватаясь за спасительную нить чего-то смешного. – И ты из-за угла хохотала так, что режиссёр думал, мы оба свихнулись.
Хейли прикусывает губу, но её плечи уже трясутся от смеха.
– Как тут можно было не смеяться? – выдыхает она сквозь хохот. – Ты выглядел так серьёзно, когда забыл имя своего персонажа!
– Не напоминай, – Бен закатывает глаза, сам не сдерживая улыбки. – А момент в самолёте? Когда ты сказала стюардессе, что я боюсь летать?
Это было уже слишком. Хейли хохочет так громко и заразительно, что прохожие оглянулись бы, если бы они были на улице.
– Ты сам сказал, что не против подшутить! – выкрикивает она сквозь смех, едва переводя дыхание.
– Да, но не думал, что ты отправишь мне восемь пакетиков с «успокоительным чаем» и предложишь подушку с котиками.
– Зато теперь ты не боишься летать! – с ухмылкой парирует Хейли.
– Не потому, что я привык, а потому, что боюсь твоих «шуток», – Бен смеется громче, чем хотел, и на секунду останавливается, пытаясь отдышаться.
В этот момент перед их глазами мелькает яркое пятно – красное, приглушённое и мерцающее. Это была вывеска закусочной, к которой они, наконец, добираются. Словно финишная прямая после долгого и утомительного марафона.
– Мы на месте, – произносит Бен с преувеличенным облегчением и прижимает руку к животу, который недвусмысленно заурчал.
– Слава небесам, – Хейли закидывает голову назад и на секунду закрывает глаза. – Ещё чуть-чуть, и я бы точно умерла от голода.
– Не хватало ещё поминок по тебе, – подхватывает Бен, ухмыльнувшись.
– Тебе же понравится произносить речь, – вновь парирует она, подталкивая его в плечо.
Они входят внутрь. Воздух внутри закусочной был пропитан ароматом жареного мяса, свежего кофе и чего-то сладкого. Желудки обоих тут же отреагировали, будто сговорившись, а Хейли слегка крутит головой в поисках свободного столика.
– Если тут ещё скажут, что нужно ждать, – тихо ворчит она, – я вцеплюсь в первую попавшуюся булочку.
– Придержи себя в руках, – Бен хохочет, направляясь к столику у окна. – Я не хочу объяснять полиции, почему моя подруга грабит витрину закусочной.
– Тогда заказывай быстрее, – бросает Хейли, плюхнувшись на стул и повесив пальто на край спинки.
Они сидят, отдышавшись, переглядываясь и вновь улыбаясь, пока официант не подходит принять заказ. Голос Бена, который выбирает еду, уверенный и ровный, но на его лице всё ещё блуждает тёплая улыбка – след тех воспоминаний и той странной, но такой особенной близости, которая возникала лишь между теми, кто вместе смеялся, грустил и был готов пройти путь длиною в несколько километров ради хорошей компании и тарелки горячей еды.
– Добрый вечер, – произносит официант с лёгкой улыбкой, голосом спокойным и плавным, словно идеально отрепетированным. В его манере сквозила неизменная вежливость истинного английского джентльмена. – Что желаете из нашего меню?
– Мне пирог с корицей и малиной. И чашку латте, пожалуйста, – мягко говорит Хейли, её голос все такой же нежный и тёплый, как и приглушённый свет в зале.
Бен, откинувшись на спинку стула, бросает взгляд на официанта:
– А мне… тоже пирог с корицей, только с мятой, и зелёный чай вместо кофе.
– Отличный выбор, – с доброжелательной улыбкой отвечает мужчина. Его светлые усы чуть дёргаются вверх, когда он записывает заказ, а в карих глазах читается что-то внимательное и почти отеческое. – Заказ будет готов ровно через десять минут.
С лёгким кивком и уверенной походкой он разворачивается и покидает их столик, оставив за собой едва уловимый аромат кофе и сдержанного парфюма.
Хейли устало опирается локтями о стол, переводя взгляд на окно. За стеклом город окутывают сумерки, огни улиц вспыхивают, как крошечные светлячки в сгущающейся темноте. Она смотрит на этот вечерний Лондон, на огни, которые больше не будут её встречать. Сердце начинает сжиматься от странного ощущения пустоты и предстоящего прощания. Она едва заметно вздыхает и переводит взгляд на Бена.
Тот сидит напротив, задумчиво перебирая пальцами край салфетки. Почувствовав её взгляд, он поправляет чуть взъерошенные волосы и, положив руки на стол, наконец поднимает глаза. Малахитовый зелёный свет его взгляда спокойный, но невесомо тёплый, словно он ищет в её лице ответ на вопрос, который боялся задать вслух.
– Всё в порядке, Хейли? – тихо спрашивает он мягким голосом, но с ноткой беспокойства.
Она не может отвести взгляд. Внутри что-то дрогнуло, и она едва слышно шепчет:
– Я не знаю… Такое чувство, будто я сейчас заплачу.