Ника Веймар – В гостях у Ягини (страница 3)

После завтрака она вернулась в домик: за Феодорой. Кошка, в отличие от немалого количества своих домашних усатых собратьев, обожала улицу и природу, прекрасно шла рядом на поводке, и Таня не собиралась отказывать любимице в удовольствии. Наверняка та уже все глаза проглядела, высматривая хозяйку.

Феодора и впрямь нетерпеливо топталась по подоконнику. Увидев Таню, спрыгнула — побежала к двери. Зайдя в дом, Таня рассмеялась: Феодора с царственным видом сидела в прогулочной коляске-переноске.

— Ну нет, дорогуша, сейчас ты идёшь лапками, — разочаровала она питомицу, надевая на неё шлейку.

Впрочем, кошка не слишком расстроилась. Важно вышагивала по дорожкам, чутко поводя ушами с роскошными кисточками, охотилась за кузнечиками в траве и демонстративно игнорировала местных котов, блаженно греющихся на солнце. Тех, к слову, было немало: Таня насчитала пятерых. Судя по схожей расцветке, один большой кошачий прайд. Все в меру упитанные, здоровые и с блестящей шерстью. Было видно, что животных здесь любят.

Гостей в усадьбе, несмотря на близкое Купалье, встретилось не так уж много. Наверняка потому, что не все ещё проснулись. Таня мазанула взглядом по одному из работников — улыбчивому рыжему парню с заплетёнными в косу волосами, тащившему куда-то тяжеленую жаровню, и задержалась на другом. Хмуром, неприветливом, как будто колючем. Зыркал он на всех исподлобья и вообще смотрелся среди обитателей усадьбы, как чертополох на цветочной клумбе. Дикий. Отчего-то именно это слово первым пришло на ум. Феодора тоже замерла, насторожилась, принюхалась — и через мгновение внезапно успокоилась, даже коротко мурлыкнула.

Как-то незаметно они с кошкой дошли до маленького домика, стоявшего возле хозпостроек. У его стен росли пионы — какой-то поздний сорт. Нежно-розовые, махровые, почти с тарелку величиной. Рядом вились из горшков петунии и алиссум, а над ними вовсю кружили толстые шмели. Феодора заинтересованно потянулась к ним, и Таня поспешила взять кошку на руки. Ещё не хватало, чтобы пушистая свела близкое и болезненное знакомство со шмелём!

— Здравствуйте, — негромко окликнул её девичий голос.

Таня обернулась и увидела невысокую девушку в джинсовых шортах, белом топе и клетчатой рубашке, концами завязанной на талии. Волосы девушка красила в зелёный, оттенка болотной тины, но ей это удивительно шло. Похоже, ещё кто-то из работников. В руках незнакомка держала набор акриловых красок.

— Доброе утро, — поздоровалась Таня.

— Меня Кимой зовут, — представилась незнакомка. Прошла к домику, на ходу выуживая из кармана связку ключей с брелоком-лягушкой, открыла дверь. — А тут моя мастерская. Заходите.

— Да нет, мы просто гуляем, — смутилась Таня.

— Заходите, — повторила Кима, и в этот раз спорить с ней отчего-то не хотелось.

Внутри пахло красками, свежим деревом и глиной. На стеллажах стояли корзинки с пёстрыми лентами, контейнеры с бусинами, баночки с сухоцветами, фурнитурой и бог пойми чем ещё. На крючках висели связки шнуров и в целом мастерская Кимы напоминала логово древнего шамана. Впрочем, так выглядела комната любой рукодельницы. Таня застыла, рассматривая чужую сокровищницу. Феодора чувствовала себя увереннее. Запрыгнула на табуретку, потом на стол — и принялась обнюхивать стоящие там фигурки, готовые к покраске. Звери, птицы и люди, конечно. Только необычные, сказочные. Кто с рыбьим хвостом, кто с крыльями.

— Какая красота! — искренне выдохнула Таня.

— Скажете тоже, — отмахнулась Кима. — Обычная глина, даже не обжиг, самозатвердевающая. — И неожиданно перешла на «ты». — Хочешь попробовать?

Таня растерялась.

— Но я никогда не лепила… Только в детстве, из пластилина.

— Тем лучше, — кивнула Кима, жестом фокусника вытаскивая из ниши между стеллажами слегка заляпанный краской фартук. — Надевай и садись.

Феодора устроилась на столе, оптимизировалась, сложив лапки, и подбадривающе курлыкнула.

— И ты туда же, — вздохнула Таня, снимая с кошки шлейку.

Но фартук надела и предложенный серый брусок взяла.

Первые минут десять ничего не выходило. Глина крошилась, липла к пальцам. Таня тихонько ворчала себе под нос, пытаясь собрать непослушный материал в цельный комок.

— Она меня не слушается! — пожаловалась она Киме, раскрашивающей фигурку крылатого котика. — Крошится, как… Как моя жизнь!

И осеклась, мигом сообразив, что в сердцах сболтнула лишнего. Но зеленовласка лишь рассмеялась:

— Ох, если б с жизнью было так же просто совладать, как с глиной! Каждый вылепил бы себе счастье по размеру. — Привстала, оценила кусок глины на ладони Тани. — У тебя почти всё готово, ещё чуть-чуть помни, чтоб масса стала пластичной, и можно работать.

Наконец глина покорилась. Таня не думала, что именно лепить — пальцы, привыкшие чувствовать хрупкие стебли цветов, двигались сами. Наконец на ладони оказалась маленькая птица. Смешная, толстенькая, с длинным хвостом. Вот только у Тани никак не выходило прорисовать стеком второе крыло. Рассердившись, она взяла ещё кусочек глины, размяла, и вылепила птице что-то наподобие дельтаплана — с толстыми стойками. Наблюдавшая за этим Кима только фыркнула и прокомментировала:

— Рождённому летать и сломанное крыло не помеха! Здорово получилось! Ставь сюда, пусть подсохнет.

— А можно я ещё что-нибудь слеплю? — спросила Таня, удивляясь внезапно проснувшейся тяге к творчеству.

— Да пожалуйста! — Кима охотно подвинула к ней упакованный брусок. — Только заворачивай, чтоб основная часть не засыхала.

Разминая глину, Таня наблюдала, как Кима расписывает очередную фигурку узорами, как шустро мелькают тонкие пальцы. А в её руках из глины тем временем рождалась лягушка с короной. Почему-то тоже круглая, словно её хорошо откормили мухами. Кима хихикнула, посмотрев на жабу, и попросила разрешения забрать её себе, когда та высохнет.

— Конечно! — Таня даже немного смутилась от просьбы. — Это ведь твоя глина.

— В мастерскую могут приходить все, — улыбнулась Кима. — Ты не представляешь, у какого количества людей на природе появляется желание творить! А я так, наблюдатель. Ну и совет дать могу, если попросят.

Феодора спрыгнула на пол и деликатно мяукнула, давая понять, что её пушистое высочество устали сидеть на одном месте и желают гулять. Таня надела на кошку шлейку, попрощалась с Кимой и вышла за двери. Настроение после сеанса лепки улучшилось. Пожалуй, решение кардинально сменить обстановку и уехать за город действительно было верным.

Следующие два дня прошли медленно и расслабленно. Таня много гуляла — одна и с кошкой, собирала в туесок спелую землянику и чернику, притом ягод было так много, что немалую часть даров леса она просто оставляла на кухне. Зато стало понятно, как тётка Янина успевает ещё и за земляникой бегать. Ей это было просто не нужно: ягоды и грибы приносили постояльцы. Некоторые опасались ходить в лес — несмотря на уверения Янины, что обработка от клещей регулярная и этих вредителей тут уже много лет никто не видел! — и ощипывали кусты голубики, росшие тут же, в усадьбе. Хороший сорт: крупная, сладкая. И ягод было много. Да у тётки Янины тут вообще было много всего! Казалось, воткни палку — и та назавтра зацветёт. Вот что значит — плодородная земля и хороший уход.

И как же вкусно было лакомиться молодой картошечкой с лисичками в сметане! А ещё Таня продолжала лепить глиняные фигурки. Медитативное занятие неожиданно увлекло. Таня взяла в мастерской у Кимы кусок глины и теперь после обеда, когда полуденное солнце становилось особенно жгучим, уходила с ним на дальний конец усадьбы, садилась в тени на лавку, выдолбленную из ствола какого-то дерева, и часами лепила, пока Феодора лежала в траве, едва заметно помахивая хвостом и провожая взглядом порхающих над цветами бабочек. Кошке было жарко, кошка ленилась охотиться.

Таня слушала весёлый гомон работников, латавших крышу над одним из крыльев хозяйской усадьбы, наблюдала за ними и за постояльцами — и в её руках сами собой рождались фигурки. Вот пробежала та самая шустрая девчонка-помощница Янины, с волосами буро-серого цвета, и получилась уморительная крыска, стоящая на задних лапах. Вот худощавый блондин, то ли Баюн, то ли Баян, снимает очередное видео для соцсетей. И где он только интернет берёт, интересно? У Тани не то что интернет, даже сеть едва-едва ловила… Пока она размышляла над этой загадкой, из куска глины вышел хитрый котяра с длинным хвостом и подобием планшета в лапах. А парочка постояльцев из девятого домика, кажется, Аня и Дима, превратилась в двух нежно прильнувших друг к другу неразлучников.

Таня восстанавливала себя по крупицам, заново учась дышать и чувствовать без оглядки на человека, который её предал, и к вечеру второго дня впервые задумалась: а она любила мужа по-настоящему, или же вместе их держала привычка? Симпатия — была. А вот любовь… Саша красиво ухаживал, казался надёжным, да и не сказать, что у Таниных дверей стояла толпа женихов. Она надеялась, что это ровное тихое пламя будет гореть долго, а оказалось… Оказалось, что семейных очагов у Саши было минимум два. И сейчас Тане было больно потому, что часть привычной и понятной жизни, той, в которую она вложила столько эмоций, столько ожиданий, рухнула. И было неясно, удастся ли отстроить что-то новое на этих развалинах.