Ника Смелая – Гимназистка. Любовь против течения (страница 2)

Мужской незнакомый голос. Командный тон заставил замереть ненадолго.

– Вот так, спокойно, – меня обхватили сильные руки, к телу прижалось чужое. – Я обниму, уж простите. Хватайтесь за шею, щщщщ!

Последнее “щщщ!” стало реакцией на мою неловкую попытку зацепиться за пытающего спасти меня и не утонуть самому человека. Разбираться что и как желания не было. Дикий кашель просто душил. Я по-прежнему не могла нормально дышать. Каждый глоток воздуха обжигал лёгкие огнём, глаза заливало потоком хлынувших из них слёз облегчения, с неба на нас обрушивался настоящий едва ли не град, а вокруг кроме холодной воды не было ничего.

Хотя нет, рядом был он. Незнакомец, который взялся неизвестно откуда и рисковал жизнью ради меня.

– Да что ж ты будешь делать? Не топите меня, – разозлился мужчина, когда я попыталась ухватиться покрепче.

И тут я поняла. Платье. На мне всё ещё был тото самый наряд с корсетом и пышной юбкой. Первый не давал дышать, а вторая тянула на дно так, будто к моим ногам привязали гири.

Не в силах сказать ни слова, я попыталась нащупать пуговицы или на что там застёгивалась эта сдавливающая грудь конструкция, но тщетно. Кашель и шок вкупе с полным непринятием того, что всё это действительно происходит со мной, сделали из меня амёбу, не иначе. Голова не соображала. Единственное, о чём я могла тогда думать, – это жажда жизни. Умирать мне не хотелось от слова совсем.

– Что? Корсет? – заметив, как я шарю по своему телу рукой в нелепых попытках освободиться от удавки в виде раритетного предмета гардероба, мужчина нащупал что-то у меня на спине и потянул, скорее всего, за завязки.

Стало легче, но шнуровка намокла и поддавалась с трудом.

– Боже правый! Никогда ещё не раздевал даму в таких условиях. Наберите воздуха в лёгкие и представьте, что вы – шарик. Это поможет держаться на воде, пока я ослаблю крепление.

Шарик? Он издевается? Хотела было возразить, но в моём положении лучше было помалкивать и делать как велено. Иначе мы и впрямь рисковали утонуть на пару. Совет, как ни странно, оказался дельным. Мужчина перевернул меня к себе спиной и занялся высвобождением не моего тела из плена корсета, пока я усиленно усиленно представляла себя большой надувшейся жабой. Не лягушкой, а огромной коричневой пучеглазой наземной амфибией. Почему-то именно такая ассоциация пришла в голову. Неуклюжее, выпучившее от ужаса и шока глаза, неспособное плавать создание, которому велели сделаться шариком. Что ещё можно было вообразить?

Мой спаситель справился довольно быстро, и через каких-то минуту или две я уже могла дышать полной грудью. Хотя, что греха таить, по этой части Боженька Катерину явно обделил. Мужчина дёрнул завязки и на юбке, отчего ту сразу же сорвало с меня течением. Следом за ней отправилась и верхняя часть гардероба барышни. И осталась она, вернее я, в какой-то ночнушке, которая задралась до самой шеи, всплывая на поверхность.

– Вода мутная, мне ничего не видно. За честь свою можете не переживать, – разворачивая меня к себе лицом, сказал мужчина.

Тут-то я его и разглядела. И знаете что? Скажу, как на духу: такому при более тесном знакомстве, ведущем к чему-то большему, не грех было бы и показать… что он там не мог рассмотреть. Крепко сложенный блондин с пронзительными голубыми глазами уставился на меня с нескрываемым волнением.

– Полегчало? Дышать можете? – поинтересовался он, обхватывая меня за талию и притягивая к себе, пока сам пытался удержаться на плаву.

У меня от неожиданной близости рельефного крепкого тела (а руками своими я нащупала именно такое) ком встал в горле. Поэтому я только кивнула в ответ, пока сама разглядывала молодого человека. Густые брови вразлёт, прямой длинный нос, чётко очерченные губы, скулы и симатичная ямочка на подбородке. Всем хорош, если бы не глаза. Массивное нависающее веко делало их какими-то грустными, и это не зависело от его выражения лица. Про такие говорят: печальные очи. А ещё на правой стороне лица у него прилипло что-то тёмное. Ряска? Водоросли? Никак не могла понять что, так и хотелось отцепить бяку. Я даже руку протянула…

– Вот и замечательно. Пароход не вернётся. Нужно выбраться на берег и дождаться лодки. Команда спустит её на воду, и нас найдут.

Мне бы вздохнуть от облегчения, но я вскрикнула от ужаса, потому что именно тогда сверкнула молния, и я поняла, что никакие это не водоросли. На левой стороне лица мужчины виднелась ужасная кровавая рана, из которой непрерывно сочилась густая алая жидкость. Дождь, который так и лил, как из ведра, смывал её в реку, открывая глазам не самую приятную картину.

– Что? Плохо дело? – спросил блондин, морщась.

Я снова кивнула, пытаясь подавить в себе желание оттолкнуть его прочь. Ведь сделай я это, утонула бы тот час.

– Ладно. Потом разберемся. Не смотрите, коли всё так страшно. Держитесь за плечи, поплывём к берегу, – он осторожно развернулся, давая мне возможность перехватиться поудобнее, и мы поплыли.

Больше незнакомец не сказал ни слова, а я просто не смогла из себя выдавить даже банальной благодарности. Было стыдно, но холодная вода и трясущееся от гипотермии тело настраивали на режим выживания, а не мук совести. Поэтому я как можно теснее прижалась к блондину, который оказался единственным источником тепла поблизости.

“Только бы он справился и смог доплыть до берега. А уж прощения за своё поведение я смогу попросить и после… если не проснусь в каком-нибудь раю или аду, ” – думала я, заприметив земную твердь и борясь с дикой сонливостью и слабостью, которые навалились на меня, словно сговорившись.

Но проснулась я не на берегу реки и не на том свете, а в тёплой пуховой постели в незнакомой мне комнате. И судя по тому, что на плечи мне спадали рыжие волнистые локоны, на мир я по-прежнему смотрела глазами Катеньки из моего странного, но такого реального видения.

Глава 3 Замуж или побираться

– Я только одним глазком гляну и назад! – в комнату вместе с потоком свежего воздуха ворвалась уже знакомая мне блондинка. – Ой!

Ольга замерла в дверях, уставившись на меня. За её спиной возникла высокая широкая фигура дамы в летах, больше походящей на самоварную бабу. Волосы с проседью собраны в строгий пучок, серое строгое платье и сведённые вместе брови выдавали в женщине если не надсмотрщицу или директрису, то как минимум педагога.

– Ирина Викторовна, Катя-то наша очнулась, – бледнея и указывая на меня пальцем почти прошептала “подруга”.

– Неужто? – отталкивая худенькую девушку в сторону, не поверила ей женщина и протиснулась вперёд. – Батюшки святы! И правда. Катерина, как ты себя чувствуешь? Где болит? Отправить за доктором?

Матрона подошла к постели, на которой я лежала, перекрестилась и принялась ахать и охать.

– Что же ты молчишь, Катерина? Или голос пропал? – поинтересовалась она.

– Нет, – хрипло ответила я вместо пострадавшей.

Пришлось прочистить горло, так как говорить и впрямь было трудно. Тут же вспомнила как наглоталась воды и каким диким кашлем заходилась, пытаясь восстановить дыхание, когда оказалась на поверхности.

– Вот и хорошо. Вот и ладно. Как же ты так неудачно поскользнулась-то милая? Сам Господь Бог тебя упас от верной смерти. Как подумаю, что утопнуть ты могла, так мне дурно делается, аж заикаться начинаю, – причитала пышнотелая дама. – Ох, и натворили же вы дел! И ты и Олюшка. Она-то наказана уже, а вот тебе директриса, так уж и быть, выговор в личное дело записывать не стала. Дай Бог здоровья дядюшке твоему, Катенька. Кстати, надо же ему радостную весть сообщить. Обрадуется, поди.

С этими словами Ирина Викторовна выбежала из комнаты, бубня себе под нос что-то вроде: “Хоть бы не гневался Яков Ляксеич! Хоть бы пронесло!”.

Ольга дождалась пока та скроется из виду, закрыла дверь и повернула ключ в замке, изрядно меня этим напугав.

– Ты чего это…

– От греха заперла, чтоб не вошёл никто. Ты чего натворила, Катюш? Зачем так убедительно тонуть-то стала? Ты же лучшая плавчиха у нас. Даже я тебе в подметки не гожусь. – Блондинка тут же уселась на мою постель и принялась отчитывать за неумение держаться на воде.

– Да я…Это…Ну…в грозу да вречке особо не поплаваешь.

– Что за “ну”? Когда это в твоей речи появилось это слово-паразит? Видно, и впрямь воды наглоталась. – Ольга посмотрела строго, как бывало делала это моя мама, если я провинюсь, чем очень удивила.

Вот это наглость. Толкнула подругу за борт, а теперь нотации читает.

– Ладно. Если серьёзно, то я не думала, что ты и впрямь пойдёшь ко дну. Мне очень жаль, дорогая, – блондинка обняла меня так крепко, что я поняла – ей и впрямь стыдно. – Мигера так голосила, что я чуть Богу душу не отдала.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что речь шла о главе гимназии.

– А как она узнала? – конечно же я имела в виду то, как Ольга решила мне подсобить с выбором достойного жениха.

– Утром обход был. Мы комнату заперли, когда сбежали, зайти они не смогли, а окно открыто осталось. Снаружи подсмотрели и увидали пустые постели. Я сказала, что это был наш выходной, и держать нас в гимназии силком запрещено, но разве ж меня слушали? В итоге мне неделю теперь сидеть взаперти, – девушка обреченно вздохнула, будто её не прогулок лишили, а замуровали. – Но есть и плюсы. Теперь мы знаем, что ни Свиридов ни Михеев в женихи тебе не годятся. Они даже не шелохнулись, когда ты за борт вывалилась.