Ника Ракитина – «Обручальник» против (страница 34)
«Я-то и промолчать могу, Марина Клюева, да только зачем ты тогда сюда пришла? Хотела ответы на свои вопросы получить — так не отворачивайся. Любит он тебя, только сам этого не понимает, не признается себе, мучается. Любые объяснения чувствам своим находит, а правде в глаза посмотреть боится».
— Мне это уже говорили. Даже не раз. Только…
«Ты слушай, что я тебе говорю, раз умных людей не послушала. Я же здесь не просто так поставлен. И корабль этот не просто так пары соединяет. От сотворения то во мне заложено было, а после еще Дуняша всю свою любовь нерастраченную выплеснула. Хоть и прокляла Котовых на несчастливые браки, а другим никому зла не желала. Вот и дарит теперь ее любовь особую магию — находить пару. Одно плохо: дар-то принять может любой, а вот счастье свое построить — умение и терпение нужно. А это не всем дано. Ты вот тоже жить торопишься, а того не понимаешь, что Андрей твой обжегся на молоке и теперь на воду дует. А еще себя жалеет. Да, не хмурься. Думаешь, такое только с вами, юными барышнями, случается? Думаешь, ему не обидно за напрасно потраченные годы? И боязно снова время потратить на бабу недостойную».
— Значит, та — достойная? — с горечью спросила Марина.
«Ты совсем меня не слушаешь?»
— Слушаю. И все понимаю. Но… если все так, как ты говоришь… Почему… не я? Может…
«А ну цыть! Ишь чего удумала! Думаешь, постелью любовь купить можно? Одна уже у него сторговала. Вон, снова девичью фамилию носит. Вот уж что для него не плата, а товар порченый. Даже не думай. Страсть проходит, а если за ней нет ничего, так и остается пустышка. Ему и одной хватило, новая не нужна. А ты под его равнодушием деланным пустым местом себя уже почувствовала. Хочешь снова?»
— Не хочу, — Марина поежилась. Думала она и о таком, думала, что скрывать. Только и в этом-то неумеха. А у кого совета спросить? Не у Мигелито же. Не смогла бы она, каким бы другом его ни считала. А артефакт… он же в делах любовных собаку съел. Это она ничегошеньки не понимает. — Только он же собирается помолвку разорвать…
«Какую помолвку? — хихикнул в голове Котел. — Вы помолвлены?»
— Н-нет… — растерялась Клюева.
'Значит, и рвать пока нечего. Вот как обручитесь, тогда и поговорим, насколько у него с этим разрывом все серьезно, — артефакт снова захихикал.
Впрочем, второй и последний ужин на борту «Обручальника» снова закончился бедламом. Марина бедняге Тихону была даже благодарна. Конечно, сцену раздора можно и утром сыграть, и не исключено, что Андрей так сделать и предложит, хоть и принято здесь, чтобы самые главные события за ужином происходили. Но еще одна ночь отсрочки почему-то поселила в душе уверенность, что все будет хорошо. Словно сама судьба отводила их от разрыва помолвки. Или это Котел постарался?
Уходила от него Марина не слишком-то и взбодрившись. Странный он все же, артефакт этот. Или оттого и странный, что артефакт? Разум-то у него есть, и людей он в чем-то лучше них самих понимает, да только понимание то — от вещи, у которой души нет и никогда не было. А душа, она ведь не только любовью полна, но еще сомнениями и страхами, обидами, что еще больше страхов порождают, надеждами, умирающими в муках, когда не оправдываются.
Если и правы все, кто доказывает, что Андрей ее любит, то любовь та ему самому не нужна. А ненужное выкидывают. Вот и он избавится рано или поздно, и даже не напрягаясь, ведь она уедет скоро. А с глаз долой — из сердца вон.
Хоть и стыдно было снова плакаться другу, но в своей каюте Марина тут же принялась за письмо.
'Не знаю, чего сейчас во мне больше — растерянности или отчаянья. Если уж даже старый разумный артефакт без сомнения утверждает, что любит меня Андрей, но сам этих чувств не понимает и их бежит, как не поверить? Вот только кто же станет по собственной воле убегать от того, что дорого? Получается, не нужна ему эта любовь, и избавиться от нее он постарается при первом же удобном случае. Выкинет, как ненужную вещь, на следующий день после моего отъезда.
И ладно бы, если я поступлю и не увижу его потом долго. Может так статься, что и сама его забыть смогу. А ну как зря на свой ум надеюсь, и ничего у меня не выйдет? Вернусь с позором. Как в глаза ему смотреть, как жить, сознавая, что сама подарок ему преподнесла, позволила себя презирать, и презрение то любовь едва зародившуюся сменило. Но и не попытаться я не могу, ведь стать для него достойной парой, возможно, единственный мой шанс на взаимность без страхов и оговорок.
Я, наверное, уже надоела тебе глупыми своими терзаниями, но мне некому больше довериться, не с кем посоветоваться. Котел… он волшебный, да. В чем-то мудрый, в чем-то понимающий. Но не глупо ли верить тому, кто всего лишь вещь, человеческими руками созданная, пусть и весьма искусными? Чем дальше, тем сильнее крепнет во мне ощущение, что вся эта поездка — какая-то игра. Или пуще того — розыгрыш, в котором участвуют все, кто меня окружает. Я не то что им, себе верить перестаю…'
Писала Марина долго и, наверное, много чего еще рассказала бы другу в своей эпистоле, но тут из коридора послышался шум, в котором Клюева узнала причитания, исполненные мерзким голосом Лидяши. Не задумываясь выскочила из каюты, надеясь заткнуть скандалистку. Не тут-то было!
Лидяша, увидев придуманную свою врагиню, мгновенно приготовилась к склоке. Среди ночи. В коридоре, куда выходят двери кают. Не было печали!
— Вы у меня собаку свели! Вы и ваш кот! — почти завизжала она, наставив на Марину палец.
Надо было что-то делать, уводить ее отсюда или хоть в каюту затолкать. Не дай бог Андрей высунется и увидит, что помощница среди ночи все еще в вечернее платье одета, а значит, гуляла где-то допоздна. Тут никакая призрачная любовь не спасет, обязательно нехорошее подумает Звягинцев. Особенно если заметил, как столь несимпатичный ему Пьеро Марину с палубы провожал.
— Кот не мой, — сразу открестилась Клюева. — А вот помочь с поисками могу. Я же сыщица!
Лидяша оторопела — содействия она не ожидала, потому заморгала близоруко и растерянно.
— Пошли? — взяла быка за рога и истеричку за руку Клюева.
Покинутая собаковладелица послушно пошла за ней.
На верхней палубе они обследовали все, даже в капитанскую рубку заглянули, но никаких следов кота и собаки не обнаружили. Марина подозревала, что этих четвероногих проще услышать, чем увидеть, но на корабле никаких посторонних звуков не было. Лишь где-то в трюме мерно урчал паровой котел, шлепали колеса да Дунька тихо плескалась о борта.
Лидяше Клюева зубы старательно заговаривала, о сыщицких методах рассуждая, и та пикнуть не смела рядом с такой серьезной помощницей. Сопела только обиженно едва ли не в ухо.
Нижнюю палубу они тоже всю оббегали. Только на бак их Пьеро не пустил. Сказал, что кое-кому тоже с Котлом побеседовать приспичило. Выглядел тапер странно для теплого вечера: на самые глаза шляпа надвинута, нижнюю часть лица шелковый шейный платок скрывает. Марина не сразу и поняла, почему. Потом только дошло, что грима на нем, скорее всего, нет. Почему этот человек лицо прячет, у нее вопроса не возникло. Зачем-то ему это надо, не ее дело. Лидяша, правда, очень уж пристально на мужчину пялилась. Вот что разглядеть пыталась? И чего ее не в свое дело нос сунуть несет?
Клюева, поблагодарила тапера, дернула девицу за руку и потянула прочь. Если в кубрик к матросам не спускаться — а делать это среди ночи совершенно не хотелось — оставалось им только ют осмотреть.
Трап на полуют Клюева сразу увидела, а вот Лидяша принялась недоуменно осматриваться. Сюрприз получился: не знала она, что здесь такое место есть. Но что теперь делать? Уж пришлось выдать страшную тайну капитана. Авось в следующий раз не найдет Царева это местечко.
Марина совсем уж было собралась потащить Лидяшу наверх, как вдруг услышала голоса. Причем, один был ей слишком хорошо знаком: Андрей с кем-то беседовал. Второй голос был женский — тихий такой, журчащий, просящий даже. И чего любимому начальнику не спится среди ночи? Что за дама там такая… разговорчивая? Ревность кольнула. Но пуще — страх. Если Звягинцев Марину сейчас поймает, лекций воспитательных не оберешься. И так весь день спать ее отправлял. Сам-то, конечно, все себе разрешает!
Тем не менее обида не позволила Клюевой глупость совершить. Поймав Лидяшу за рукав, она шепотом объяснила ей свою проблему. Та хихикнула и на полуют поднялась одна, а Марина под тот трап и шагнула — там темно, не увидишь, мельком глянув, а специально проверять, не прячется ли кто, Андрей едва ли станет.
Раздался плеск, словно что-то тяжелое за борт бросили. В голову пришла мысль, что любимый начальник от дуры истеричной даже в реку прыгнуть рискнул, лишь бы снова с ней не скандалить, и Клюева едва не засмеялась в голос. Впрочем, сразу же услышала Звягинцева. Тихий его ор она бы ни с чем не спутала. Ох и зол же он был на вторжение Лидяши! Интересно, чему такому важному она помешала?
Над головой простучали быстрые шаги Андрея. Даже в них чувствовалось раздражение! Марина увидела лишь его спину, скрывшуюся в коридоре. Не заметил, слава богу!
— Нет там Киси, — недовольно сообщила Лидяша, спустившись. — А жених твой — хам!
— С кем он там был?
— Один, — недовольно проворчала девушка.