Ника Остожева – Память души (страница 6)

Погруженная в размышления, я наспех собралась и выбежала из дома, едва проснувшись ранним утром следующего дня. Мне было необходимо убедиться в том, что и так практически не оставляло сомнений.

– Проводите меня к нему!

Доктор Джессика Моррис, казалось, была ошеломлена, увидев меня в своем кабинете, но, к счастью, не стала возражать:

– Хорошо, пойдемте.

– Родственников удалось разыскать? – нетерпеливо спросила я.

– Он словно с другой планеты сюда свалился.

– Это бы все объяснило…

– Мне нужно кое-что обсудить с вами, мисс Картер. Получается, что больше не с кем.

– Конечно, я слушаю.

– Видите ли, у этого человека нет страховки. Мы больше не можем держать его в одноместной палате и обеспечивать круглосуточный уход. Оплачивать лечение некому, так что, думаю, скоро его переведут в общее отделение, а через какое-то время в бюджетный хоспис.

– Доктор Моррис, что же вы не сказали мне раньше?! Я оплачу все расходы.

– Энни, зачем вам это? Я всего лишь хотела предупредить о переводе, чтобы в следующий раз вы знали, в какое отделение обратиться.

– Мне не составит труда. Вышлите, пожалуйста, все счета на мой адрес.

– Странно все это, – задумчиво проговорила она, – но решать, конечно, вам.

Я не ответила. Ситуация и впрямь выглядела противоестественно.

– Оставлю вас одних, но ненадолго.

Я от души поблагодарила ее и шагнула в уже знакомую комнату, с выкрашенными в бежевый цвет стенами. Молодой человек выглядел гораздо лучше. Врачи постарались привести его внешний вид в приличное состояние: смыли грязь и кровавые разводы с кожи, обработали ссадины. Той самой старомодной рубашки, неподходящей по погоде, на нем теперь не было. Из-под одеяла выглядывали обнаженные плечи, покрытые синевато-бордовыми гематомами, при виде которых у меня защемило сердце.

Присев рядом, я взяла его за руку – холодная и безжизненная. Надпись на кольце сама заглядывала мне в глаза. Я ничуть не удивилась. На пути сюда у меня почти не оставалось сомнений в том, что пророчество сбудется.

Я поднесла его бледную ладонь к губам, стараясь согреть, вдохнуть частичку жизни.

– Проснись, – прошептала я.

На секунду мне почудилось, что его пальцы слегка сжали мои, но это была лишь иллюзия. Порой нам так нестерпимо чего-то хочется, что мы начинаем выдавать желаемое за уже свершившийся факт.

– Мисс Картер. – Я услышала тихий голос у себя за спиной. Обернувшись, заметила, что в дверях стоит доктор Моррис.

– Не слышала, как вы вошли.

– Пойдемте, ему нужен покой. Не хотите выпить кофе?

– С удовольствием.

Мы сидели в ее кабинете и говорили о жизни, на отвлеченные темы, как близкие подруги. Мне было просто необходимо переключить фокус внимания. Но сделать это оказалось сложнее, чем я ожидала. Слова Джессики ненавязчиво звучали лишь задним фоном моих внутренних диалогов с собственным сознанием.

– У меня дочь сейчас заканчивает школу, готовится к поступлению в колледж. – Она нежно улыбнулась. – Мечтает стать культурологом, работать в музее. Вчера мы вместе с ней изучали книгу по истории керамического искусства. До середины ночи. Очень хочется спать. Это уже пятая чашка за сегодня.

Я едва заметно улыбнулась, вспомнив, как любила в детстве лепить из глины. Случайно затронутая тема всколыхнула во мне желание ощутить холодную податливую массу в руках. Из всех многочисленных творческих и спортивных секций, которые я посещала по настоянию родителей, наибольший интерес во мне вызывала именно керамика. Преподавательница неоднократно говорила, что у меня есть способности.

– У нее сегодня экзамен, очень надеюсь, что сдаст. Пока никаких известий.

– Уверена, что сдаст, – пробормотала я, утонув в воспоминаниях о занятиях в Доме детского творчества.

– Энни, посмотрите на меня, – заботливо произнесла Джессика и положила руку мне на плечо.

Путаясь в мыслях, я никак не могла вернуться в реальность, в эти больничные стены, пропитанные слезами и отчаянием.

– Вы уверены, что с вами все хорошо? Вы такая отрешенная! Возможно, эмоциональное потрясение дает о себе знать. Так бывает, что это происходит не сразу… – Она замолчала, ожидая ответа. Казалось, в тот момент я была не с ней, а где-то далеко-далеко. – Энни! Я настаиваю, чтобы вы прошли обследование. Вы слышите меня?

– Я здорова, уверяю! Мне нужно идти, простите, что отняла время.

– Я не в силах заставить вас, но, прошу, подумайте о моих словах!

– Спасибо, – бросила я вслед, выходя из кабинета.

Магазин товаров для творчества располагался в центральном районе Чикаго на одной из торговых улиц. Казалось, здесь есть все для человека, увлеченного искусством. Площадь зала была разбита на отсеки, посвященные различным видам рукоделия: бисероплетение, вязание, скрапбукинг, мыловарение, декупаж и необъятное множество других ремесел. Минуя их, я направилась прямиком в отдел керамики.

Долго выбирать не пришлось, ведь ничего особенного мне и не требовалось. Я не планировала вновь возвращаться к детскому хобби, мной руководило лишь необъяснимое желание прикоснуться к глине, почувствовать холод этого пластичного материала.

Я взяла коробку со стенда – «Глина натуральная голубая, 300 грамм», то, что нужно – и уже собиралась пойти на кассу, как вдруг услышала звук бьющегося стекла. От неожиданности я вскрикнула и отпрянула назад. Возле меня висела карта мира, заключенная в раму. Паутина трещин расползлась по прозрачной поверхности, осколки лежали у меня под ногами.

Пульс стучал в ушах так громко, будто кто-то целенаправленно ударял по барабанной перепонке. Сквозь этот шум слышалось оханье немногочисленных посетителей. Тут же подбежала девушка—консультант, принося извинения:

– Вы можете не оплачивать покупку, все, что вы выберете – будет за счет магазина! А еще подарим вам золотую скидочную карту на последующие приобретения! – взволнованно тараторила она. – Как вы себя чувствуете? Я сейчас принесу перекись!

Быстро выпалив эти бессвязные, не имевшие для меня ни малейшего значения фразы, она скрылась из поля зрения. Перекись? Какая еще, к черту, перекись?! Спустя мгновение девушка вернулась с прозрачным пузырьком в руках.

– Давайте я обработаю! У меня и пластырь есть, – возбужденно провозгласила она, демонстрируя полоску пластыря, видимо, в подтверждение своих слов.

Я решительно не понимала, чего она от меня хочет, и смотрела на нее, как на марсианина, чей язык не воспринимается моим ухом.

Наконец я увидела рану на внешней стороне ладони, из которой стекала струйка крови, капая на пол с кончиков пальцев. От этого зрелища потемнело в глазах.

Услужливая работница заботливо обрабатывала порез, приговаривая, что все в порядке. Я же тем временем старалась, насколько было возможно, отвлечься от увиденного.

– Что это? – спросила я, кивая в сторону разбившейся рамы. Карта за стеклом была странной – вместо наименований стран и городов на ней были подписаны чьи-то имена и фамилии.

– О, это «карта мастеров», как мы ее называем. Такие здесь в каждом отделе висят. На ней отмечены авторы, прославившиеся в том виде творчества, которому посвящена секция.

– Значит, здесь представлены скульпторы?

– Верно! Бернини, Донателло, Микеланджело – самые известные широкой публике мастера подписаны на итальянском «сапожке». Но не только эта страна славится гениями. В мире много талантов, творивших в разные времена в разных уголках земного шара. Вот, основные деятели здесь и представлены.

– Ясно, – коротко ответила я. У меня не было желания слушать лекцию о величайших скульпторах мира. – А что произошло?

– А что произошло? – эхом переспросила девушка.

– Со стеклом…

– Я не знаю, правда, – испуганно отозвалась она, опустив глаза в пол. – Здесь рядом не было других покупателей, только вы… Сейчас охрана изучает запись с камеры видеонаблюдения.

Я разглядывала трещины, разделившие стекло на фигурки произвольной формы. Все линии сходились в одной точке, где-то в районе восточной Европы. Я приблизилась на пару шагов, инстинктивно желая прочесть, чье имя расположилось в эпицентре. На территории Польши было несколько наименований, но одно из них четко выделялось среди прочих – стекло откололось ровно в том месте, где была сделана надпись.

– Я просмотрел запись, – произнес вдруг запыхавшийся мужской голос у меня за спиной, – оно само разбилось, никакого внешнего воздействия!

– Волшебство какое-то, – удивленно пробормотала девушка.

И хотя эти люди находились на расстоянии вытянутой руки от меня, их голоса, казалось, звучали где-то далеко, словно едва уловимо пробивались из параллельной Вселенной. Единственным, на чем теперь сосредотачивалось мое внимание, было прочитанное на карте имя – Вальтер Геренс.

«Бойся своих желаний, ибо они имеют обыкновение сбываться.»2 Все в нашем мире – энергия. Человеческая душа – мельчайшая частица этой энергии. А ее источник – и есть Божественное начало. Наши мысли – тоже энергетический импульс. Покинув сознание, они попадают в пространство и спустя время обретают форму, становятся осязаемой материей. За ними стоило бы следить более тщательно, чем мы следим за внешностью, часами крутясь возле зеркала, выискивая мельчайшие изъяны.

Желания и мечты – орудие, с помощью которого можно управлять этим миром. Именно они проецируют то, что в результате становится окружающей действительностью. Я стремилась к разгадке тайны – и получила ответ на свой вопрос. Вот только, что мне было делать с этой информацией? Она породила множество новых тем для размышлений, еще больше запутав ситуацию.