Ника Остожева – Память души (страница 7)

С экрана ноутбука на меня смотрел пронзительным взглядом тот самый человек – случайно встреченный в парке мужчина. Он же – образ из моих снов. На старинной черно-белой фотографии он был моложе, и качество снимка оставляло желать лучшего, но все же это был он. Вальтер.

Поистине судьбоносное стечение обстоятельств. Ведь если бы не ремонтные работы на Ричмонд-стрит, я не оказалась бы в то самое время в том самом месте. И готовая вот-вот предстать во всей красе перед моим взором истина так и осталась бы тайной. Ничто не происходит просто так. Любое совпадение, незначительная, на первый взгляд, деталь – все это частицы пазла Вселенной, на котором проложена извилистая тропа жизни, полная крутых подъемов и головокружительных спусков. Этот мир похож на нерешенное уравнение – если вычислить значения всех переменных, случайности окажутся закономерностью.

Подробно изучив биографию скульптора, я узнала, что родился он в бедной семье в деревушке под названием Вышкув, расположившейся на территории Царства Польского3. По окончании школы парнишка перебрался в Варшаву, гонясь за мечтой стать великим скульптором. Первое время он жил в нищете, не имея ни денег, ни крыши над головой, но талант проявил себя и вскоре Вальтара приняли в академию искусств. Он сразу же стал лучшим студентом на потоке, поразил профессионализмом как учащихся, так и преподавателей. На последнем курсе судьба свела его с великим мастером своего дела – Томашем Ригером. Он раскрыл талант молодого дарования и помог юноше крепко встать на ноги, но, к несчастью, вскоре скончался. Со временем Вальтер возглавил художественную школу, принадлежавшую его покровителю, но был не только директором, а также прекрасным педагогом.

Он оставил после себя огромное творческое наследие в виде десятков памятников, скульптур и статуэток по всей Европе. Но на тридцать четвертом году жизни бесследно исчез. Дверь кабинета обнаружили незапертой, личные вещи лежали на своих местах. Мастер словно испарился с лица земли. Единственная подсказка, которую удалось раздобыть людям, тогда связанным с ним – потрепанный конверт из США, штата Иллинойс, Чикаго. Имени отправителя было не разобрать. Судя по всему, бумага сильно промокла. Самого письма в конверте не было, так же как и получателя на своем рабочем месте.

Я до середины ночи просидела, изучая подробности жизни скульптора. К несчастью, так мало информации о нем сохранилось до наших дней. Время текло размеренно, не отклоняясь от прямой стези, с каждым мигом приближая рассвет нового дня. Для меня же все часы этого мира остановили свой непрерывный ход.

Я всегда обладала гипертрофированным воображением, способностью визуализировать образы, оживлять в фантазиях мечты, проигрывать ситуации настолько правдоподобно, что не отличить от реальности. Читая книги, я будто смотрела цветное кино с голливудскими спецэффектами последнего поколения. Но то, что я испытала, пролистывая обнародованные факты биографии Вальтера Геренса, сжатые лишь в десятки сухих строк, не было похоже на бурю фантазии или когнитивное искажение. Я вспоминала ускользнувшие от автора детали и подробности произошедшего. Казалось, я наблюдаю со стороны, откуда-то из-за приоткрытой двери, за самым сакральным из действий – моментом создания шедевра.

Он одет в старые потертые брюки песочного цвета, ткань загрубела, испачканная глиной, и застыла складками. Поношенная хлопчатобумажная рубашка, скорей бытового назначения, нежели парадного – выцветший истощенный материал заляпан разводами масла, местами порван. Пуговицы расстегнуты до груди, на которой поблескивает цепочка с серебряным крестом. Рукава небрежно закатаны по локоть, а руки тем временем – творят историю.

Он сидит на столе в позе «по-турецки», зажав между губами штихель. Его руки, словно пальцы композитора, скользящие по клавишам фортепьяно, очерчивают образ будущего шедевра в еще бесформенном сгустке глины. Он сосредоточен на работе настолько, будто душа его находится не здесь – в этой самой комнате, а где-то в иных тонких мирах, где черпает вдохновение, окутанная сиянием вечных истин. Я завороженно наблюдаю за ним, боясь, не то что пошевелиться, но даже вобрать полной грудью холодный воздух, пропитанный землистым запахом глины. Мой загипнотизированный взгляд прикован к нему. В душе, искрами взмывая в небеса, горит пламя восхищения этим человеком – великим и бесконечно прекрасным.

Смеркается. Солнце плавно уходит за горизонт, разливаясь по небу всей палитрой красок. В мастерской горят свечи, огонь создает уют. Лицо Вальтера озарено теплым мягким светом и отражается в оконном стекле, как в зеркале. Я вижу его глаза, такие живые, наполненные энергией, хранящей в себе все тайны этого мира. Его губы то приоткрываются, то вновь смыкаются, будто шепчут слова молитвы, обращенные к куску безжизненного материала, которому вскоре суждено стать величайшим произведением искусства.

Я закрываю глаза, дыхание учащается, делаю глубокий вдох, уже не опасаясь быть замеченной. Мне начинает казаться, что его руки касаются моего сердца, блуждают по закоулкам души, и я растворяюсь в этих прикосновениях, в испепеляющем взгляде, ощущаю себя песчинкой во власти стихии. Нет, не ты являешься частью Вселенной, напротив, Вселенная – и есть ты. Все бесконечное пространство космоса нашло приют в твоей душе и бьет неиссякаемым ключом сквозь бездонные карие глаза.

Я решила, не откладывая, записаться на прием к своему психотерапевту – доктору Уилсону. В душе теплилась надежда, что старичок, внешне напоминавший Зигмунда Фрейда, поможет найти выход из лабиринта подсознания. Утром следующего дня я уже нервно ерзала в широком кожаном кресле его кабинета, рассказывая обо всех невероятных событиях, что произошли со мной за последние дни.

– Что ты думаешь о совпадениях?

– Неслучайные случайности, – усмехнулась я и, помолчав, продолжила: – Думаю, в них скрыто нечто очень важное.

– А что, если я скажу тебе, что мой коллега и лучший друг, с которым меня свела жизнь еще в годы учебы в медицинском колледже – доктор Стивенсон – как раз специалист по регрессивному гипнозу?

– Я не разбираюсь в терминах, простите. Мне ни о чем не говорит это понятие.

Он снисходительно улыбнулся и начал объяснять:

– Это особый метод путешествия по шкале времени, регрессия в прошлые воплощения души.

– Пунарджанма? – твердо, с уверенностью в голосе, сама себе удивляясь, произнесла я.

– Да, именно. Очень древний термин, скорее религиозный, нежели научный. Смотрю, ты уже знакома с этим феноменом?

– Можно и так сказать. Признаться честно, вы удивили меня, доктор Уилсон. Я была уверена, что вы найдете всему рациональное объяснение и поможете выбросить из головы эту ересь…

– Ты заметила, что я не дал своей оценки методу регрессии и вообще теории реинкарнации? Я лишь предоставил тему для размышлений. Решать только тебе.

– Я как раз хотела бы получить конкретное наставление.

– Я могу лишь предложить, а не сделать выбор за тебя.

– Знаете… я никогда не верила в подобные вещи, но сейчас мне кажется, что почва уходит из-под ног, что мир выворачивается наизнанку, все догмы и постулаты рушатся, как дома при землетрясении.

– Выговорись, тебе сейчас это необходимо. Главная задача психотерапии заключается в том, чтобы дать человеку возможность выплеснуть эмоции, ведь именно их «застой» провоцирует стресс, неврозы и другие расстройства.

– Ну, хорошо… В мою привычную размеренную жизнь вдруг вторглось нечто, чего я не могу объяснить. Я чувствую, как меняется мир вокруг, меняюсь я сама. Сидеть сложа руки – уж точно худшее из решений. Господи, а ведь вместо всего этого я могла бы беззаботно бродить вдоль моря и дегустировать вино в ресторанах исторического центра Кальяри!

– Ну, это еще успеется, – с доброй улыбкой ответил доктор Уилсон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.