Ника Оболенская – Беда майора Волкова (страница 50)
«Это вот мы с
Я солгу, если скажу, что приняла свое положение. Нет, смиренностью тут и не пахнет. Но и вчерашней паникой меня уже не накрывает.
Просто… просто вся эта ситуация больше напоминает дешевый фарс. Он уехал, она залетела, он выбрал другую, а она…
Дальше какое развитие сюжета меня ждет?
— Папаша в курсе? — вздрагиваю, услышав этот вопрос.
— Нет, — выдавливаю из себя одно короткое слово.
— Оставляем? — голос Ксении Николаевны возвращает в реальность. Смотрю непонимающе, переводя взгляд с нее на монитор и обратно.
О чем она?
— Если надумаешь, то приходи не позже двенадцатой недели. — Закончив осмотр, Тихорецкая стаскивает перчатки и возвращается к своим записям. — Медикаментозное прерывание более щадящий способ в данном случае… Потом подберем тебе другие контрацептивы, но, на будущее, Яна, ты должна неукоснительно соблюдать временной интервал приема. Чтобы такие неожиданности больше не повторялись.
А я застываю с наполовину спущенными джинсами, меня царапает ее покровительственный тон и то, что она решила все за меня.
«Разве не этого ты хотела? Чтобы всё рассосалось, и будто его и не было?» — внутренний монолог с самой собой душераздирающе честен. И от этого гадко на душе.
Я не подхожу на роль матери. Я знаю это с того самого момента, когда моя собственная отказалась от меня так легко, будто выбросила ненужный хлам на помойку.
И сейчас мне страшно повторить ее судьбу.
— Спасибо, Ксения Николаевна, я подумаю. — Прощаюсь и покидаю кабинет в растрепанных чувствах.
Рухнув на диван в зоне ожидания, слепо смотрю на зажатую в руке карту приема с прицепленной сверху черно-белой фотографией.
Ба всегда мне говорила, что дети — это дар.
Так почему я чувствую, будто меня прокляли? Откуда эти отчаяние и злость?
Рядом присаживается девушка, аккуратно придерживая уже довольно большой живот. Стреляет глазами на мое фото и дарит мне такую светлую, понимающую улыбку, что рыдать хочется.
Я вообще не из вашего лагеря счастливых беременяшек!
Оставшись одна, сердито смахиваю блокировку с экрана и захожу в контакты. Палец зависает над именем на букву «А».
От дяди знаю, что
Мельком смотрю на время. У
Меня распирает от желания нажать на кнопку вызова. Просто взять и позвонить.
«Привет, спишь? Твоя Вобла рядом? Тогда включи громкую связь, пусть она тоже за меня… за нас за всех порадуется!»
«А ты знаешь, что скоро станешь папой? Готовься к алиментам, говнюк!»
«Я залетела. Но ты не переживай, всё скоро закончится…»
Несуществующие монологи, один гаже другого, приходят на ум, пока я спешу вон из клиники. Пытаясь высмотреть поджидающее меня такси, оступаюсь на лестнице и кубарем лечу вниз.
Как больно! Колени горят огнем, на левой ладони, которую я выставила, лишь бы не припечататься лицом об асфальт, глубокая ссадина.
Выскочив из машины, водитель помогает мне подняться и усаживает на заднее сидение. Из бардачка ко мне перекочевывают антисептические салфетки. Всю дорогу до дома таксист периодически интересуются, не нужно ли мне скорую, все ли цело?
На все расспросы отрицательно качаю головой.
Все в порядке.
А потом с нарастающим удивлением понимаю, что все это время я прижимала правую ладонь к животу, неосознанно защищая самое ценное.
В этот момент до меня доходит, что я могла только что навредить своему ребенку. Вот так, по глупости, уничтожить в себе самое настоящее чудо.
Слезы брызгают из глаз, и я, едва попадая пальцем по экрану, звоню самому близкому человеку.
— Юль, мне нужна твоя помощь… и гинеколог, — выпаливаю, утирая текущие ручьем слезы.
— Приезжай, я дома, жду тебя, — тут же отзывается сестра, ни минуты не раздумывая.
В этом вся она. Лучшая сестра на свете. Готовая в любую секунду прийти на помощь.
С облегчением выдохнув, меняю конечную точку маршрута, а потом, закусив дрожащую губу, устанавливаю приложение для отслеживания беременности.
Глава 25. Клуб счастливых беременяшек
Яна
— Боже, за что мне это?! — Света, бледная до зеленоватого оттенка, усаживается за стол. — Этот токсикоз меня уже доконал! Нет, скажу Войнову, чтобы в следующий раз сам рожал!
— У меня для тебя плохие новости, — улыбается Юля, ставя передо мной чашку с капучино.
— Я вообще вам завидую. — Света утягивает чашку к себе и глубоко затягивается запахом. — Полцарства за кофе отдала бы!
— У тебя же давление… — напоминаю ей, откусывая кусочек пиццы.
Наглый кошачий нос тут же лезет с инспекцией содержимого моей тарелки. Поглаживаю нахалку Борю за ушком, и та млеет на моих коленях, периодически выпуская в кашемировое платье коготки.
— Да знаю. А тебе вообще-то запретили есть столько углеводов!
Обезоруживающе улыбаюсь на Светкин выпад.
Да, моя гинеколог помешана на контроле веса, и каждый наш прием напоминает поле битвы. Я «радую» Ольгу Вячеславовну прибавками в весе, а она грозит мне отеками.
«Мои беременные не расплывшиеся бегемотики, они не жалуются на проблемы с венами и одышку. Яна Владимировна, берем себя в руки, пока не поздно».
Я беспрекословно исполняю все рекомендации, но иногда остро, просто до жути какой-то хочется «согрешить».
И я, как истинная беременная, не могу себе отказать в грехопадении.
Сегодня это пицца Маргарита с сочными черри и просто невероятно вкусным сыром.
Мням!
— Сучка ты, — резюмирует Войнова, очищая мандарин.
В воздухе сразу запахло приближающимся Новым годом.
— Крашена, — добавляет Юлька, попивая из своей чашки латте.
Тряхнув челкой, отбиваю все атаки фразой из фильма:
— Почему же. Это мой натуральный цвет.
— Да уж, волосы у тебя отросли знатно. — Жуя мандариновую дольку, Света интересуется: — Так и не узнала пол?
Отрицательно качаю головой.
Мой маленький пассажир сидит на попке и ни в какую не хочет разворачиваться и демонстрировать свои гениталии.
— Я думаю, что это мальчик, — говорю, поглаживая чуть-чуть округлившийся животик. — Меня постоянно тянет на мясное. А говорят…
— Угу, говорят, в Москве кур до