Ника Оболенская – Беда майора Волкова (страница 41)

— Гора Митрич, помните, я говорил, что у нас крот завелся. Сливает…

Смородина устало вздыхает:

— Снова заладил, Андрей? У меня эта тема уже вот где сидит. — Рубит ребром ладони по горлу. — И так проблем в отделе выше крыши, тут еще ты со своей идеей фикс.

— Гора Митрич…

— Что Гора Митрич?! — Распаляется, в сердцах бросая ручку. — Ты хоть понимаешь, что нас потом эсбешники сожрут с говном, если мы начнем тут проверки в отделе устраивать? Тебе прошлого раза не хватило, майор ?!

— Товарищ подполковник, выслушайте! — перебиваю, забив на устав.

Махнув рукой, Митрич лезет в бар за коньяком.

— Черт с тобой! Излагай, только быстро.

И я, торопясь, вываливаю все факты, стараясь логически обосновать каждый. И чем больше я рассказываю, тем сильнее багровеет лицо Смородины и поджимаются губы.

Когда я дохожу до момента раскрытия личности Единорога, Гора хлопает ладонью по столу.

— Достаточно! — Его окрику вторит грохот грома за окном.

Я затыкаюсь под сатанеющим взглядом начальства.

— Ты знаешь, Андрей, версий я за свою жизнь наслушался разных. Дела вели и похлеще вашего этого Единорога. Но такого бреда я еще не слыхал!

— Товарищ…

— Всё! Хватит! — Митрич встает из-за стола. — Шагом марш из моего кабинета! И чтобы до завтрашнего утра я тебя здесь не видел!

Внутри все кипит от раздражения, но я на характере чисто давлю это в себе.

Вспышка молнии за окном ставит точку в нашем разговоре.

Не успеваю и шага сделать, как дверь кабинета распахивается. Встречаюсь взглядами со Стасом. Тот выглядит испуганным.

Что за?..

— Андрюха, с дежурки только что звонили! Твой дом горит! — выпаливает на одном дыхании.

А у меня внутри всё обрывается.

Яна!!!

Глава 21. Решения

Андрей

Впиваюсь пальцами в ручку, холодный металл кусает ладонь.

Сжимаю все сильнее, но не могу переступить порог.

От запаха антисептика в носу свербит, но не обращать на это внимание проще, чем оторвать взгляд от фигурки, опутанной трубками капельниц.

Кажется, что Яна просто спит. Монитор монотонно отмеряет частоту пульса и выводит кривые на экран.

Последний час эти кривые — самые важные для меня величины. За их динамикой я готов следить не дыша.

Я, как сторожевой пес, готов спать под этой дверью, лишь бы всё обошлось. Лишь бы ее больше не обидели…

Я, наверное, слепой кретин, который вдруг решил, что его жизнь наконец-то налаживается.

«Чудесный день» обернулся самым настоящим фильмом ужасов, вот только в фильмах все понарошку. Сердце заходится в бешеном ритме от прилива адреналина, когда на экране вылезает «скриммер».

Мое сердце билось где-то в висках, когда я подъехал к дому.

От жара было нечем дышать, казалось, даже воздух плавится. Пламя с жадностью лизало просевшую крышу, вгрызалось в стены, ничуть не боясь воды.

В сине-красных отблесках маячков я влетел во двор, чтобы застыть от ужаса, увидев почти черную дорожку кровавого следа. Он тянулся от полыхающего огнем крыльца и исчезал за поворотом дома…

Мое сердце тогда остановилось. Отрубились все органы чувств, исчезли враз все звуки.

Раскачиваясь, как пьяный, я шел по этому жуткому следу, внутренне умирая раз за разом… потому что мне было страшно увидеть, что там в конце.

Она лежала лицом вниз, раскинув нелепо руки, будто хотела обнять весь мир.

Я даже не почувствовал, как рухнул на колени рядом. Ледяной рукой пытался нащупать пульс, раз за разом не находя жилку.

Сгреб ее, безвольную словно кукла, в объятия. Прижался щекой к груди… и вспомнил, как дышать.

Сердце билось ровно и сильно.

Жива!

Вспышка молнии выхватила из грозовых сумерек темный силуэт рядом.

Пес лежал здесь же. Не доверяя своим органам чувств, придвинулся чуть ближе. Сет никак не отреагировал на прикосновение к морде. Судорожно положив ладонь ему на бок, тут же отдернул. Очередная молния высветила кровавые подтеки на руке. Сет еще дышал, когда ко мне вернулся голос, но не слух.

Я что-то кричал. Я точно знаю, потому что спустя бесконечность меня услышали. Обступили с фонарями, попытались забрать из рук Яну, но я лишь сильнее усиливал хватку.

Поднявшись с ней на руках, я едва не потерял равновесие. Руки потянулись ко мне, но, резко мотнув головой «я сам», сделал первый шаг.

А второй не смог…

«А как же Сет?» — билось в воспаленном мозгу. — «У него обильная кровопотеря, он умрет, если ему сейчас не оказать помощь!»

И я застыл, не способный принять решение.

Вдруг вспомнились слова Ильи: «Война не терпит нерешительных. И выбора как такового не дает. Ты спасешь того, у кого больше шансов выжить… Остальных братьев ты помянешь позже, плеснув на дно кружки спирта».

Как я могу бросить хоть одного из них?!

Я не уверен, что в этот момент я был адекватен, но, когда рядом оказалось знакомое лицо Стаса, смог на секунду вернуться в реальность.

— Все хорошо, Андрюх, скорая уже на месте. Давай… давай ее мне. — И я без колебаний позволил забрать у себя ношу.

Да, так правильно.

Стас свой. Он проследит, чтобы Яну довезли в целости и сохранности до больницы.

У нее все шансы.

Склонившись над псом, стащил с себя футболку и, аккуратно завернув, поднял на руки.

Да, тут не война, а гражданка со своими законами и правилами.

Но даже здесь своих бросать нельзя.

— Разрешите пройти. — Меня настойчиво отодвигают от двери.

Медсестричка смотрит укоризненно. Знаю уже, что сейчас скажет.

— Ну я же говорила вам, что время посещений давно прошло. Поезжайте домой… — с этими словами она скрывается за дверью моей спящей красавицы.

Лицо дергает в неконтролируемой усмешке. Иронично…

Нет у меня теперь дома. Остов разве что остался. Закопченный, пропахший гарью. Этот запах меня преследует даже в больничных стенах.

Не хочу туда возвращаться, там нет ничего для меня ценного.