Ника Оболенская – Беда майора Волкова (страница 39)
Он нахально сидел на моем месте, болтая ногами… и шарился в планшете. Заметив меня на крыльце, пацан замер с приоткрытым ртом. Да, бикини не та одежда, в которой стоит встречать гостей, но я не ждала никого сегодня.
Сцена прям из Ревизора. Я с куском пиццы во рту, с запотевшим стаканом в руке, и парнишка, появившийся здесь будто из воздуха.
Первым в нашей пантомиме, как ни странно, отошел пес. Увидев маленького гостя, Сет проворно соскочил с крыльца и бросился к нему.
Я еще дернулась в попытке остановить, но тут же успокоилась, глядя, как Сет, лупя во все стороны хвостом, облизывает щеки ребенка. И последний не верещит от страха, а хохочет.
— Фу… Ну, Сет, ну, хватит! — Довольная мордашка поворачивается в мою сторону, и выражение лица тут же снова меняется на настороженное.
А у пацана до боли знакомые цвет и прищур глаз…
Да у нас тут Никита Андреевич собственной персоной. Странно, что Вобла не решилась зайти к нам на огонек, а просто выгрузила наследника и свалила восвояси.
— Привет, — решаю первой начать знакомство. — Твой папа еще на работе. Меня Яна зовут, а тебя Ник, правильно?
Насупившись, мальчишка резко отворачивается.
— Я подожду папу здесь. — Воинственно складывает руки на груди. — А с тобой мне мама запретила разговаривать.
Волчонок-то, оказывается, с характером, а Вобла — злопамятная стерва.
— Пиццу будешь?
В ответ тишина.
— Ну, как хочешь. — Накинув на плечи тонкую рубашку, усаживаюсь на второй шезлонг.
Забираю свой планшет, сворачиваю проект и врубаю сериал про драконов.
Краем глаза замечаю, что Волчонок с интересом поглядывает на мой кусок пиццы.
Негодная мамашка привезла сынулю голодным?
Хмыкнув, отправляю остатки в рот и делаю глоток мохито.
— И почему же тебе запрещено со мной говорить? — решаю нарушить тишину первой.
Нет, мне правда интересно, хотя догадки есть…
— Мама сказала, что ты шлюха, а мне нельзя с такими разговаривать, — выпалив это, наследничек волчьего клана внимательно смотрит на меня.
— И что, папа тебя не ругает за такие слова? — стараюсь не рассмеяться, потому что слышать матерные слова от детей — это как выслушивать угрозы от гнома размером с крысу.
— Папа не знает. — В хитреньких зеленых глазенках скачут бесенята.
А ты интересный, Волчонок.
Закинув дольку лайма из коктейля, жую, щурясь от попавшей на язык кислинки.
Мням! Вкусно.
— Выходит, мне нужно просто рассказать твоему отцу, что ты ругаешься матом, чтобы тебя лишили телека на месяц. — Подмигиваю, наблюдая смену выражений на лице у мелкого.
— Стучать побежишь? — подзуживает этот шкет.
— Зачем? Из нас двоих я ведь плохая, а ты хороший и честный парень? Так?
Мальчик неуверенно кивает.
Он и правда хорошенький. Этакий херувимчик с чуть пухлыми щечками и ямочками на них, под брендовой кепкой вьются светлые кудри… Мне даже не надо заглядывать в старый семейный альбом, чтобы понять — Кэп занимался копированием, а не сексом с женой.
Этот мальчишка без всяких тестов точно его сын.
— Так. Значит, ты сам расскажешь ему.
— Ничего мне за это не будет, папа меня любит! — И мне показывают язык.
— Ну вот смотри. Мы уже пять минут с тобой ведем беседу, и я даже тебя не покусала. Может, я не настолько плоха, м?
Парень на секунду задумывается.
— И раз уж мы с тобой сегодня играем в честность. — Подмигнув, сгребаю планшет, телефон и стилус. — То скажу, как есть. Ребенок, ты мне тоже не нравишься. И раз уж ты решил жариться на солнцепеке в ожидании родителя, то, будь добр, не лезь в бассейн. Вода ледяная.
— А то что? — сердито.
— Во-первых, получишь переохлаждение. Во-вторых, пневмонию, как следствие первого. Ну и в-третьих — вся эта история может закончиться смертью. Тогда точно никаких мультиков. Кстати, пицца еще есть…
Надеюсь, слово «смерть» он знает также хорошо, как слово «шлюха».
А кто сказал, что я должна быть доброй?
Я ухожу в дом, мысленно подсчитывая, через сколько минут мелкий проверит воду, убедится, что я не врала, а потом придет с видом королевича за едой.
В детстве я всё делала назло. Мне говорили «не трогай», и я тут же хватала. Просили убрать за собой, и я еще больше мусорила. «Поваренной книгой» Ба были вредные советы от Остера.
Чую, Волчонок перенял не только внешние черты папочки, но еще и его «кроткий» нрав.
Отписываюсь Андрею, что Ник у нас. В ответ короткое: «Скоро буду». И следом просьбу развлечь мальца.
Да у нас тут и так цирк с конями.
Ровно через пять минут Ник прошлепал на кухню и демонстративно уселся напротив.
Сет тут же нарисовался рядом, преданно заглядывая в глаза. А вдруг кусочек еды и ему перепадет.
— Мой психолог говорит, что взрослые не должны прививать ребенку страх перед смертью.
Что за бред? И что за бредовый психолог? Лучше бы голову мамаши полечил…
— А моя бабушка говорит, что тот, кто обзывается, тот сам так и называется, — припоминаю недавнюю «шлюху». — Как вода?
Потерев красные ладошки, Ник грустно вздыхает:
— Холодная.
— Завтра прогреется, можно будет купаться. Мир? — Пододвинув ему коробку с гавайской пиццей, возвращаюсь к сериалу.
Через пару минут обнаруживаю, что шкет с увлечением следит за разворачивающейся драмой на экране. Покосившись на Ника, ставлю видео на паузу:
— Не слишком ли ты уже большой для Тачек?
По загоревшимся глазам понимаю, что угадала с мультфильмом.
Пацан срубился на первой части приключений Молнии МакКвина, а я, прикрыв дверь спальни, оставила Волчонка на тихий час.
Вспоминая, как мы вместе с Ником потом посетили приют для животных, чувствую необъяснимую нежность к этому мелкому засранцу.
Классный мальчишка у Андрея получился — добрый, любознательный, общительный и не по годам умный.
Еще бы его мамаша не исполняла каждый раз «выход из-за печки» с кривым лицом…
Милана вязала за привычку привозить сына и играть у меня на нервах, приставая к Андрею с дурацкими вопросами. Тот кипит, но соблюдает какой-никакой политес.
Единственное, что Кэп жестко пресекает — касания. После того самого утреннего «зайчика» дистанция между бывшими супругами никогда не сокращалась больше, чем на метр.
Мне приятно думать, что это забота о моих чувствах.
Их отношения для меня загадка, наверное, потому, что мой отец не поддерживает связь с мамой. Он просто «забыл» о ее существовании, будто этой женщины никогда не было в его жизни.