Ника Лемад – Тайны Сирамизы (страница 14)

Иной холод из вневремени, внепространства почувствовался отчетливее, Тай мысленно представляла, как с него один за другим слетают слои, глушившие искры дыхания. Лин крутился, серея на глазах, а Нимоя со слезами молила ее прекратить.

Тай ничего и не делала, только внимала.

– Ты забираешь его жизнь! – прошептал Ян. Мертвые слезы в мертвых глазах собирались, стекали и вновь собирались, но никак не могли смыть белесую пелену, и Тай все хотелось соскрести ее и освободить настоящий цвет, который должен быть схож с сиренью едва дышащего некроманта. – Пожалуйста! – Еще он явно боролся за каждый вдох, держался за грудь, но слова его доходили с трудом. – Ты должна просто остановить все мысли, перекрыть пути, куда сливаешь энергию. Тай!

На миг Тай отрешенно представила, как Лин дышит все реже и реже, как туманится его взор, а яркость глаз засыхает, точно цветы.

А потом услышала голос Сафа, и резко мысли заметались, сбиваясь в совершеннейший бардак.

Сухой шелест как ветер пронесся по залу, быстрый и неразборчивый поток слов, резкий окрик Ниоки проник в их убежище.

Лин беззвучно хватал воздух ртом, закатив глаза. Бормотал что-то свое Ян, белея дальше некуда.

Тай, инстинктивно залетев на кровать и метнувшись в самую дальнюю ее часть, затаив дыхание, приготовилась встретить Сафа; зверя ли, не знающего жалости, или такую же жертву суеверий, как и она, не понимала. Он обещал ей сестру, но мог с равной вероятностью утешить тем, что Йены среди погибших не оказалось.

Нимоя, удерживая голову некроманта, с ненавистью глядела на Тай.

Саф же, ворвавшись в пещеру, испытал шок при виде обожженных, оплавленных камней. Цельный до того пласт разбился на глубокие трещины, недра его тлели, укрывая центр пещеры густой просинью. Камин, прежде ярко полыхавший, изнутри заледенел, покрылись сверкающим инеем недогоревшие бревна, а тени на стенах и потолке переплелись с мерцанием, закружились льнущие к Сафу огоньки.

От фигур остались смутные призраки, очертания скалы исказились и утратили четкость, а момент сошелся в одной точке, завладевшей сознанием.

Стоило Риору вытянуть шею, как резкий голос Ниоки разметался по залу, пугая этим всех, и самого Сафа в том числе:

– Не вздумай! Не приближайся и избавься от любой мысли тронуть кости! Саф вынужден будет их защищать! Против воли, но он сделает это!

Сделаю? Мысль возникла и застряла.

Саф выкинул перед возбужденно скачущим на месте Риором руку, преграждая путь.

– Не торопись. – Не мог отвести глаз от разломов. Инстинктивно потянулся к Огню.

Огонь отозвался.

Он устремился к подобному себе, ласково, как добрый друг, брат, отец, окутал пониманием, прилег на руку, привычно принимая форму наручей. Унял душившую его муку, согрел в объятиях.

Ниока ахнула, потрясенно молчали Бьяр и Рэйно где-то там, в темноте.

Риор, наученный богатым опытом, отпрянул немедленно от сияющей фигуры, дерзко вскинул голову, лицо черным-черно, метание синих бликов в глазах придало ему зловещий вид.

– Это ведь Огонь Садана? – вырвалось у него излишне высоко, отрывисто. Он прищурился неверяще: – Ты выстлал им полы нашего дома?

Саф коснулся пальцем наручей и они, плеснувшись, затвердели.

– Ты говорил, что не знаешь, где доспехи! – не дождавшись отклика, закричал уже Риор, отступая еще на несколько шагов. Крохотные молнии промчались по волосам Асафи и улеглись на его шее. Он потрогал цепь под напряженным взглядом черного змея.

– Тебе сильно хотелось знать, что топчешь надежду ногами? – спросил спокойно. Оставив Риора кипеть у входа, подошел к трещинам, сел на корточки, касаясь камней, не холодных, не горячих. – Я не мог его разбудить. Это сделала Тай. Ее заслуга.

Тай, привлеченная светом, шумом, голосами и непонятными ей речами, рискнула оставить укрытие и слезть с кровати. На цыпочках прокралась к пологу. Нимоя зарычала, чтобы не высовывалась, но она все равно отодвинула краешек шкуры. Отодвинула – и ослепилась великолепием, разгорающимся в самом сердце долины.

Очарованная открывшимися миражами, затаила дыхание.

Грани миров, известного ей и другого, о котором обмолвился Саф, – они словно размылись, позволив заглянуть в свою изнанку. Магия расцветала, разгоралась, вилась бледным сиянием под сводами пещеры, рвалась яркими всполохами из-под земли, разбуженная, растревоженная. Зов ее слился с тем, что шептал внутри.

Саф, горевший весь в синем пламени, словно почувствовал ее присутствие, повернул голову и посмотрел Тай прямо в глаза. Он вряд ли мог ее видеть через крохотную щель, но душа затрепетала в волнении.

Попала под власть притяжения между ними; Тай ощутила его почти физически, слилась с ним, не разбирая уже толком, где явь, где грезы.

– Тай! – громко и сердито зашептала Нимоя, дергая ее за штанину.

В зале помимо Сафа были другие существа, и они все чуяли ее.

Тай тотчас выпустила полог.

Волшебство исчезло.

Саф не сразу выдохнул, напрягаясь, неимоверным усилием воли пытаясь заставить ее выйти, встать рядом. Пусть и знал, что все бесполезно, Тай никогда не велась на потуги направить ее в нужное ему русло.

– Проклятье… – вырвалось.

– Где? – нетерпеливо переспросил Риор, умирая от желания заглянуть в трещины, но из-за слов Ниоки не решаясь к ним подходить. – Это и есть проклятье?

Ниока прижималась к стене, обходя могилу, устроенную Сафом прямо в пещере. Саф видел всех разом, и два силуэта за камином, и тень, крадущуюся вдоль стены, и лихорадочный огонек Риора за спиной; их жизненные ритмы пульсировали в голове, по венам разливалась давно забытая гармония с самим собой, напитывала, заполняла все неровности, появившиеся за века.

– Достаточно, – вдруг сказал и стряхнул с себя Огонь Садана. Крохотные огоньки разметались над ним, добавив еще освещения пещере.

– Саф! – воскликнула Ниока. Он поднял голову.

– Расслабление сверх меры, – коротко сказал. Оно могло граничить с безразличием, такого эффекта не хотел. Нагнувшись, заглянул в полость, пробитую им в скале давным-давно. Там, внизу, на ложе из ледяного пламени, покоился ларец, прозрачный как слеза, вылитый из стекла прочнее циолия. На долгие века запечатан и охраняем Огнем Садана, который теперь, откликнувшись на просьбу хранителя, подтолкнул ящик, и он выплыл наружу, впервые за два тысячелетия явившись взору живых.

Саф принял его, из пламени в руки. Опустил на камни, прижал пальцы к крышке, легонько поглаживая прохладную поверхность. На него сквозь слой ксамантиса воззрились пустые глазницы черепа. Кость к кости, лишенные плоти, желтоватые останки Ксафира Тимена Диссемирта, при жизни – единственного в своем роде, невероятной силы мага, отражающего все, что видел. Одурманивающий словами все, что способно было их услышать. Подчинивший своей воле не только людей, но и демонов. Легендарная личность; образованность, глубина мыслей, таланты и непомерное тщеславие отличали его от смертных того времени.

Вглядываясь в темные провалы, Саф отчетливо видел образ великолепно исполненного статного человека, его незабываемый лик, бездушный взгляд глаз с яркими синими росчерками радужки, высокий лоб, резкий изгиб губ. Его платиновые волосы всегда были собраны во множество кос, вились по спине живыми змеями.

Скрип ногтей по крышке – и видение пропало. Игра воображения.

– Это он, да? – почтительно прошептал Риор, опускаясь рядом с Сафом, и, дождавшись кивка, вдохнул полной грудью, обмирая от столь близкого присутствия императора. Немедленно в нос забилась вонь лиггенов; прочистил горло и понадеялся, что Асафи не заметил. – Это все, что от него осталось? – Потер переносицу, заставляя себя сосредоточиться на тайнике.

В ларец с трудом можно было втиснуть небольшого пса, и только. Риор в действительности представлял себе великолепную императорскую гробницу, возможно, целый склеп под пещерой, потрясающий своими богатствами, потому такое скромное последнее пристанище для владыки древнего Нарсама ввело его в недоумение:

– Это ты его разобрал и сюда запихал?

Ниока недовольно цыкнула, двумя колоннами встали позади Бьяр и Рэйно; поближе к выходу, к привычным ароматам долины.

Саф прикрыл глаза, вспоминая, как тогда был растерян и метался, загоняемый как дичь, с бездыханным телом на руках, которое, к своему ужасу, оказался не в силах ни бросить, ни уничтожить.

– Я долго бродил по земле, скрываясь от шпионов и наемников, – проговорил напряженно, – от демонов, которых не уставал посылать шакал, и они висели у меня на хвосте многие годы. Я не мог обернуться, связан был трупом в прямом смысле и скрывался среди людей. Вы все были со мной, и многих мы тогда потеряли, но, променяв свое прошлое на дележку самок, теперь воспринимаете мои слова как сказку.

– Я помню, – сказала Ниока.

– Ты помнишь, – эхом отозвался Саф. Извлечение веков из-под покрова забвения оказалось более неприятным, чем он полагал, а ларец – еще тяжелее, чем помнилось. – Я устал, я не мог спать, ни на миг не ослаблял бдительности. И я подумал о зверинце императора, о долине, скрытой туманами.

– Сидэ, – глухо произнес Бьяр.

– Сидэ, – подтвердил Саф. – За время наших скитаний тело успело разложиться, высохнуть, и плоть осыпалась пылью, тогда я сложил останки в ларец. Принес сюда, – обвел рукой просторный, погруженный в синий полумрак зал. – Пока вы спали, вырыл эту дыру для костей, засыпал камнями и сидел на них как скупец. Смотрел на свои доспехи и думал, думал, как же сделать это место неприкасаемым.