Ника Лемад – Стынь. Самая темная ночь (страница 4)

Взгляд, брошенный на него Кариной, предпочел не заметить. Пусть она и собиралась закрыться от него, не мог этого позволить.

Ситуация паршивей некуда, и его вины в ней не меньше, чем того, кто поспешил унести ноги. Так, по крайней мере, ощущал. И стыд поедал, но заставлял себя не прятать взгляда.

– Кто он?

Карина мотнула головой, а слезы опять потекли по щекам. Ее лицо сморщилось, тонкие руки в ссадинах поползли к плечам и обхватили их. Она открыла рот.

Кирилл подался вперед, замирая от бешеного нетерпения.

И он, и она забыли о дороге, поэтому не видели, как из-за крутого близкого поворота вылетел грузовой фургон и на полной скорости столкнулся со стоявшим на обочине внедорожником Кирилла. Отбросил Тойоту, стеклянным фонтаном брызнули осколки. Сверкнула на солнце глянцевая краска и смялась в волны. Машины сцепились с жутким скрежетом, открытая дверь задела Карину.

Тойота накренилась, на миг зависнув над землей.

Самого удара Кирилл не помнил. Однако в память врезались подхваченные ветром тетрадные листы. Все небо в мелкую клетку.

2

Белый цвет повсюду. Белый, как снег, как отсутствие красок. Как лицо Карины в лесу.

Кирилл с открытыми глазами лежал, уперев взгляд в потолок, пока обзор не заслонило пятно.

– Как себя чувствуешь? – спросил голос. – Кирилл, верно? – Прошуршала бумага, пятно стало четче, став похожим на розовый овал. При попытке рассмотреть его закружилась голова, а очертания уплыли в сторону и дальше, а потом и вовсе спрятались в темноте.

Напрягшаяся было шея уронила голову обратно.

– Снова потерял сознание, – сухо подытожил врач и на медсестру посмотрел недовольно, а молодая помощница, обрадовавшаяся тому, что пациент пришел в себя, тихонько вздохнула. – Не мельтешите так. У него черепно-мозговая, а вы… Серьезнее, вы в реанимации находитесь.

Сделав себе пометку быть сдержаннее, медсестра кивнула и перевела взгляд на безжизненно-расслабленное лицо предпринимателя, самого молодого владельца «Ликариса». Странно было видеть его таким: под слоями бинтов. Яркий свет ламп подчеркивал его серость и заострял черты; застывший – не сказать, что чем-то отличался от других пациентов хирургии. С виду обычный студент, и ломался так же, как и остальные люди. Как его подруга.

При мысли о второй жертве аварии медсестра вздохнула тяжелее.

– Он спросит…

– Если начнет буйствовать, то погрузите в сон. Не считаю, что новости поспособствуют выздоровлению.

– Но его родственник… – попробовала возразить медсестра и тут же сникла под взглядом врача. – Да, доктор.

Помимо отца, взвинченной мачехи парня и очумевшего вида брата, не считая убитой горем семьи с другой стороны, имелись еще и следователи, третью неделю сменявшие друг друга в коридоре. Это дежурство порядком нервировало, но персоналу не привыкать, обстановка и без них была рабоче-напряженной. Выглядели эти люди так, будто верили, что полумертвый водитель разбитого внедорожника вскочит с реанимационного стола и сбежит. А ждали сотрудники полиции, пока молодой Ликарис придет в себя настолько, чтобы дать вразумительные ответы, так как второй водитель скончался на месте и их дать не мог. И следователям, и родственникам жертв аварии не терпелось допросить водителя Тойоты, но всем придется ждать. Эта толпа, естественно, рассчитывала и на Карину, только тот случай оказался неутешительным: девушке дверью раскроило череп, консилиум установил смерть мозга, а то, что она до сих пор дышала, было заслугой старшего Ликариса и аппаратов жизнеобеспечения. Хотя между собой медсестры сходились во мнении, что лучше бы обойтись без такой благотворительности.

Проходя мимо двери второй реанимации, медсестра на минуту прилипла к крошечному стеклу. Там, за толстой мутной перегородкой, в палате-близнеце, окруженная капельницами и писком, которого не слышала, облепленная датчиками, существовала Карина Левина. Еще одна причина, по которой следователи так ждали пробуждения Кирилла Ликариса.

Нет, поправилась, оглядываясь назад, не следит ли кто за ней, одна из причин. Парень отметился так, что отец может наизнанку вывернуться, только ничего не поправит. Изнасилованная в лесу девушка прославилась уже на весь Алежейск, запись ее последнего разговора с сестрой не слышал только глухой, свидетели есть, что уходила она на встречу с Ликарисом, показания мачехи, угрюмое молчание старшего Ликариса, которое трактовать можно как признание того, что не все с его сыном ладно. Не спешил Влад Ликарис отчаянно защищать Кирилла. Возможно, там действительно было из-за чего сомневаться. Все-таки нельзя успешно управлять ночным клубом и оставаться тихоней.

Медсестра, заметив внимательно наблюдавшего за ней полицейского, оборвала свои мысли, отошла от двери и поспешила вернуться в первую палату.

Следователь привстал со стула. Медсестра, краем глаза заметившая это, ускорилась. И протиснулась в дверь быстрее, чем расслышала вопрос. Лечащий врач запретил болтать, а сегодняшний коридорный сторож, судя по всему, этим и хотел заняться, между прочим повыяснять что-нибудь вне протоколов.

Это грозило выговором.

А пациент, сдирающий с себя трубки, мог доставить проблем и побольше.

Медсестра, застав пациента на ногах, испугалась, как и Кирилл, не ожидавший возгласа. Он дернулся на звук, зацепился за штатив и после короткой борьбы за равновесие рухнул на пол. Падение сопроводил страшный грохот и два взгляда: один – медсестры, второй – следователя, который стоять не стал и бросился к пациенту, вяло копошащемуся в ворохе трубок и простыней.

На следующий день Кирилл предпринял вторую попытку побега, а после третьей врач решил, что пациент достаточно пришел в себя для посещений. Ранним утром из реанимации его переместили в палату, а санитарка, принесшая тонкое больничное одеяло, охотно рассказала, что случилось с его подругой, и где она сейчас.

Кирилл слов будто не понимал. Он смотрел сквозь и мимо, как на устремленный в бесконечность горизонт. Отстраненно наблюдал, как шевелятся губы. Пустое выражение, не сходившее с лица парня, убедило больничную нянечку, что парень все еще находился под действием влитой в него химии, потому, не получив реакции, на которую рассчитывала, она уронила одеяло на больного и оставила его. Пошла в ординаторскую обсудить слухи, а сам Кирилл тем временем сполз с койки, перед этим опять выдернув из руки две иглы, подававшие лекарство. Успел догадаться, что его усыпляют, а заторможенные реакции и разбитость не проходили, несмотря на то, что валялся он, по словам санитарки, не один день. Сразу подумал об отце, о том, что по его просьбе, скорее всего, так заботятся о том, чтобы сын не встретился с полицией раньше времени. Наверняка хотел быть первым, кто узнает, что случилось в лесу.

Кирилл еще раз попытался осмыслить то, что бормотал недавний голос. Всем весом налег на руки, приподнимаясь, а пульс от усилий подскочил до самого горла. Конечности будто ему не принадлежали, все мышцы превратились в кашу, и к тому моменту, как он принял вертикальное положение, возвращение в кровать стало едва ли не единственной мыслью, занимавшей голову. Сильнее было только желание узнать, правду ли сказала женщина, бросившая его задыхаться под одеялом.

Конечно же, дальше палаты уйти незамеченным ему не удалось. Не успел открыть дверь, как на него налетела молодая девушка в немыслимо белой одежде, и с ходу подняла крик. Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, Кирилл вывалился в коридор, прямо на медсестру, и той пришлось его ловить и удерживать. Кричать перестала, вместо того попыталась затолкать пациента обратно, но тот успел прихлопнуть за собой дверь и спиной уперся в нее.

– Вернитесь! – Девушка начала шарить в поисках ручки, которую заслонял от нее Кирилл. Стоило ей зацепить бок, как у парня потемнело в глазах, а желание прилечь стало вовсе нестерпимым. – Вам нельзя вставать, тем более ходить! После такой операции!

– Почему бы вам не отстать от меня.

Медсестра ослабила хватку, на миг растерявшись. А потом грозно сдвинула брови.

Кирилл ощутил на себе всю силу воспитательного тона, который безотказно подействовал бы на ребенка, но вот физической мощью девушка не блистала. Даже в таком жалком состоянии пациент преодолел это затруднение и двинулся по коридору, вчитываясь в таблички на дверях. И хоть давно должен был свалиться к ногам не отпускавшей его рукав сестрички, держался на чистом упрямстве. Болезненно поморщился, задев угол плечом при повороте, и тут же замер, лицом к лицу столкнувшись с двумя следователями. Он их знал, на посетителей, навещающих родственников, они походили в той же мере, что и он сам. Цепкий колючий взгляд одного и ленивая улыбка на губах второго – парочка, способная вытянуть множество ответов при явном нежелании выкладывать что-либо. Они ему нравились, обычно в клуб заходили не только по делу.

Но сейчас они были при исполнении. Сейчас они нацелились на него. И с недоумением Кирилл, уже начавший их обходить, приостановился, когда услышал обращенный к нему вопрос. Если бы один из мужчин не оказался быстрее подогнувшихся колен, то упал бы. Но его успели ухватить сначала под локоть, а после довольно неаккуратно выпрямили, перехватив иначе и не слишком заботясь о его ранах.