Ника Лемад – Курс на север (страница 2)

– Вы успели выяснить все об убитом. – Пошевелила носком туфли травинку, спугнула жука. – И причину смерти?

– Причина смерти или способ умерщвления тебя интересуют?

Аса прикрыла глаза.

– Меня интересует мотив, – резко ответила. Потом, подумав, добавила: – Но и все остальное тоже.

– Тогда у меня дурные вести – мотив мы вряд ли выясним, если будем следовать протоколу. Как и самого убийцу. Еще один висяк. – Кан потер заросший подбородок. Вытащил сигарету с мокрым уже фильтром, достал новую и сунул ее в рот. – Причина смерти мне неизвестна, с виду труп целый.

Аса бросила на шефа быстрый взгляд.

– Как вы получили отчет о вскрытии двух убитых ранее? Если аутопсия проводилась в Институте?

– Исследовательский центр скрывает много секретов, верно?

Шеф Шаян уклонился от ответа. Аса едва справилась с дрожью, вызванной его глухим голосом.

– У вас там свой агент?

Кан усмехнулся.

– Ты представляешь меня пауком, а сети мои – безграничными? Откуда у меня столько влияния? У простого служащего без связей и полезных родственников?

Аса качнула головой.

– Браслет ведь не ему принадлежал?

– Там имя, на внутренней стороне. Не ему.

– Зачем им всем надевали чужие вещи?

– Чтобы сбить с толку таких, как Темерами и Усартуга. Они ведь сразу решили, что парень из меценатов, а у них, как правило, один только враг.

– Он таким не был?

– Покойный был каким угодно, только не смиренным и добродетельным. Но его похоронят как жертву еретиков и свалят все на тех отщепенцев. Как не раз и происходило. Это нужно прекращать.

Аса шагнула ближе, чтобы услышали ее только уши начальника. Взгляд уперся в кончик сигареты. Все еще незажженной.

– Но ведь его могли на самом деле убить еретики? Почему вы сразу отбрасываете эту версию?

– Могли. Но в таком случае у нас бы не отнимали тело и не подбрасывали фальшивые улики.

– У него есть отклонения?

Кан мгновенно напряг челюсть.

Он молчал, а Аса припомнила, что вскрытие еще не было проведено. И все равно ждала хоть намека. Может, шеф знал этого мужчину. Возможно, что-то успел выяснить либо заглянуть в медицинские тайники. Хотя, кто о таком делает записи, аномалии нигде не фиксируются. Бывало, и сами носители не подозревали, что в них что-то сломано, нарушено, не вписывается в рамки анатомии, изучаемой в школах.

Но он ни жестом не дал понять, что ему что-либо известно, только чиркнул зажигалкой и поднес огонек к губам. Сигарета зашипела, начиная тлеть, Кан глубоко затянулся и выпустил облако дыма. Лишь хмуро глянул на тени, что плясали под кроной дерева, а Аса, приглядевшись к угрюмым складкам, вросшим в его лоб, и решив не спрашивать ничего о самочувствии, продолжила:

– У лодочника, если верить отчету, парный набор вен по всему телу. Второй, правда, заурядный. Если б не браслеты и не опекуны, не тайна вокруг этих тел, и не подумала бы их связать. Что у этого внутри может быть, интересно?

– Интересно, – медленно повторил Кан. Снова затянулся и задержал дым в легких. Поднял голову вверх. Следующие слова вылетели с табачными клубами: – Что бы там ни было, а человек жил. Не думаю, что он отличался по мышлению от тебя же, к примеру.

Аса испытала мгновенный стыд, отчего плечи опустились сами собой.

– Я не это имела в виду.

– Я знаю. – Кан вздохнул. – Знаю. И, если что-то обнаружится, я тебе сообщу. А еще мы с тобой знаем место, где эти аномалии зашкаливают. Я разочаровываюсь раз за разом, и, поверь, нет ничего хуже этого ощущения бессилия. Когда знаешь, уверен, но сделать ничего не можешь. Потому что они ходят под унией. Потому что они априори считаются безгрешными.

Аса знала, о ком говорил шеф Шаян. Ее мнимая свобода становилась все более иллюзорной, решение нужно было принимать сейчас.

– Наш убийца – это ведь мужчина? – спросила. – Я для себя хочу понять, – добавила, поймав на себе взгляд Кана. – Он должен быть вполне в теле и способный умертвить руками. Женщина вряд ли справилась бы с покойными.

– Ты не знаешь, на что способны женщины с курса, – Кан отбросил сигарету в траву и следом вытряхнул из пачки новую. – Одна из них отращивает когти размером со столовый нож.

Аса не смогла подавить дрожь и крепче сжала кулаки. Отыскав среди зеленых былинок окурок, подумала, что тоже не прочь таким образом успокоить нервы. Спрятать глаза и выиграть несколько минут на упорядочение мыслей. Как шеф Шаян отнесется к тому, что она присосется к его окурку?

– Вы хотите, чтобы я добыла доказательства?

– Неопровержимые. Такие, чтобы суду оставалось только вынести приговор всем курсантам, изолировать их. И их покровителей. Покрывателей, я бы переиначил. – Кан сжал плечи Асы в жесте поддержки, слегка встряхнул. – Поэтому ты до сих пор и учишься, хотя на деле лейтенант и следователь. Но все данные о тебе засекречены, сама понимаешь. И пока что ты – стажер. Им и останешься.

– Из-за Рехегула Асамы, – негромко обозначила Аса. Что-то проступило на лице шефа; что-то, что она не успела опознать и проанализировать. Это заставило ее растеряться, а твердый голос Кана быстро вернул в парк, в который уже наведывались люди. Пора было заканчивать уединение.

– Да. Из-за Дока. С которым тебе невероятно повезло сблизиться в университете. Тебе следует накрепко заучить то, что нам о них известно, потому что иначе все придется познавать на месте.

Из собранных материалов на Дока, год сороковой третьего столетия:

«Имя – Рехегул Асама, возраст – примерно двадцать пять лет. Рос в приюте Заарада. Предположительно имеет медицинское образование, посещает курсы биологии и химии в университете как вольный слушатель. Образцы взятой крови при выделении плазмы показывают высокое содержание антител, которые постоянно меняются, мутируют и приспосабливаются к чужеродной среде. Теоретически плазму возможно использовать как универсальное лекарство»

Из воспоминаний Асы Янистер, год сороковой третьего столетия:

«Я точно видела этого парня, его невозможно забыть. В Белом граде, он появлялся несколько раз у атрона и шептался с фактором Данисием. И рядом с ботаником Асамой крутился под воротами университета, а означать это может лишь то, что Ив Тайрар в том мегароне не чужой. Жаль, Асама нелюдимый, цедит слова едва слышно, а как глянет из-под бровей, так язык немеет. Рожей он удался, тут не поспоришь, но вот характер – упаси боже. За год, что он провел в стенах университета, никто толком и голоса-то его не слышал.

Преподаватель обходит этот казус стороной и даже темы не спрашивает, только грузит его письменно. Наверное, ему доплачивают за таких студентов.

Порасспрашивать бы Асаму о его товарище, попросить познакомить, но что-то у нас не сложилось. Стоило заикнуться, как ботаник вежливо поднял брови, а я почувствовала себя так, будто влезла в его корзину с бельем и меня поймали за этим делом. Три раза я спрашивала об Иве, трижды он молча выставлял меня прилипалой. Тайрар, похоже, кто-то вроде его охранника? Старшего брата? Ведет себя соответственно.

Тот атлет точно вхож в нутро Белого града, может знать и монахов, что не дает мне покоя. Но тот факт, что есть старший брат, которого стерли из семьи из-за монашества, волнует меня все же сильнее.

Хочу его увидеть. Остались смутные воспоминания, но не он сам. Думаю, что фамилия у него Хьюс, но ведь оставляющим мирское положено менять имя? Кто он теперь? Зачем его вычеркнули из жизни? Чем занимаются те монахи, самая скрытная ячейка Духовной унии?

Родители велят закрыть рот и не кликать беду.

А я слежу за Ивом.

Подозрительно часто мы начали с ним сталкиваться в забегаловках, теперь мне кажется, что это он следит за мной.

Он много пьет. И всегда один. И смотрит, на меня. Прямо на меня, и салютует мне бутылкой. В его глазах пустота, на губах – кривая улыбка. Он пьян и расслаблен, может оказаться очень сговорчивым. Разговорчивым.

Сижу еще минуту, справляясь с дрожью и страхом. Ладони вспотели, незаметно вытираю их о бока и улыбаюсь в ответ, что Тайрар принимает за согласие и поднимается со своего места. Алкоголь в сочетании с флиртом, оказывается, отличный стимул для воплощения всяких дурных идей, которыми изобилуют головы некоторых. И моя, к сожалению, не исключение.

Уже спустя полчаса Тайрар ловит на дороге машину, и мы едем к нему. Едем долго. Не сразу понимаю, что сумку я оставила в туалете того грязного шалмана. А когда до меня доходит, что нет даже телефона, вот тогда я начинаю паниковать.

Тайрар криво улыбается, как чувствует, и смотрит вперед. Налакавшимся до визга уже не выглядит. Теперь, без шумной толпы вокруг, в компании одного водителя, который даже не спрашивает дорогу, будто знает конечную остановку, развеивается и мой хмель, а вместе с ним вся тупая смелость.

Уехала в глушь, в какой-то дом. Я даже не представляла, куда нас занесло.

Жилище выглядело отстроенным процентов на пятьдесят, голые стены второго этажа без крыши чернели на фоне таких же строек, дорогой служила утрамбованная земля. Ни единого освещенного окна не увидела, ни одной собаки я не услышала; место пустовало.

Из машины выходить не хотела и спокойным голосом попросила водителя отвезти меня в город.

Ив Тайрар выдернул меня наружу, не дав договорить, а мой визг заглушил шум двигателя. Транспорт убрался восвояси, тогда как я осталась с незнакомцем. Все, как и добивалась, жаловаться было не на что.