Ника Лемад – Эхо забытых эпох (страница 5)

— Прости, — покаянно пробормотал Блаэн, ненавидя себя за слабость. — Его звать Хелием, и он обещал, что вреда тебе не причинит. Он отпустит тебя.

Йена сердито поджала губы.

— Мы прибыли сюда вместе.

— Ты нашла семью, — через силу возразил Блаэн, зная, что отправить ее к тем старухам будет правильно. Род Даузы может обеспечить ей будущее, с ним же… — он сильно сомневался, что оно есть у него самого. И сказал прямо: — Моя жизнь сейчас принадлежит мне даже в меньшей степени, чем когда я служил храму и армии одновременно. Я не в силах тебя защитить. Ты должна остаться в семье тех торговцев, к которым водил Неф Грокус. Они признали тебя, разоблачение тебе не грозит. Ты должна сделать так, как я тебе говорил — вступить в союз с огненным магом и жить спокойно.

— Не хочу! — выкрикнула Йена Блаэну в лицо и дернула за плетение шнурков, оттягивая его тунику. С той же силой потянула за отросшую бороду, и Блаэн послушно последовал за рукой, наклоняясь и пристальнее рассматривая все признаки истощения, пока на него орали. — Зачем мне другой союз, когда есть ты?

— Потише.

Йена наставила на Блаэна палец. Столкнулась с глубокой синевой глаз, из-за выражения которых ей всегда хотелось стать лучше, чем была, оправдать те ожидания, которые в них читались. Вот только смирение и преданность эти воплотились в упертом верующем клирике, который никак не мог расстаться с храмовными повадками.

— Ты повернутый на своем обете святоша, который стонет так развратно, как толпа неудовлетворенных шлюх, стоит схватить тебя за причинное место! — не стерпела, а Блаэн отшатнулся как от удара. — Едва тебе стало лучше, как сразу нацепил свою праведность, лицемер!

— Не кричи, — тревожным шепотом повторил Блаэн, бросая взгляд на дверь.

Йена фыркнула, показав зубы и не подумав сбавить тон:

— Ты знаешь о том, что орешь как помешанный, когда умоляешь о продолжении? О том, как закатываются твои глаза, а из тебя брызжут лучи света вместе с твоим грехом? Ты течешь от наслаждения, покрывая меня, как жеребец кобылу, и до сих пор считаешь меня причиной всех своих бед? Я так сильно порочу тебя?

— Так я ж напротив… — в замешательстве проговорил Блаэн, не ожидая слез, которыми наполнились глаза девицы.

Она вздернула подбородок.

— Вот и пойду. — Побледнела еще сильнее и задышала чаще, пряча обиду. Отбросила шнуровку, которая прилетела Блаэну по горящей щеке. — Пойду и найду еще одного кузнеца. Нет, целую кучу Рамалей, которые...

Блаэн не дослушал, одним шагом сметя расстояние между ними, и накрыл ей рот сначала ладонью, разгорающейся, как рассветное солнце. Миг смотрел в огромные прозрачные глаза, теряясь в их лихорадочном блеске и с содроганием ощущая, как демоническая жажда суккуба откликается в нем, безболезненно вплетается в его собственное желание быть необходимым, важным, а потом перевел взгляд на свои пальцы, касавшиеся сжатых в линию губ.

— Ты…

Ведьма, пришло на ум, приворожившая его и лишившая воли к сопротивлению, перевернувшая все с ног на голову. Несмотря на устойчивость к магическим токам сам ничем не отличался от тех же юнитов с постоялого двора в Союле, что слюни роняли при виде своевольной девицы, разве что хватало ума не так явно это делать.

Он смотрел на нее, касался сухой горячей кожи, а грудь давило непрошеное воспоминание о кузнеце из Нана, подвернувшемся в подходящий момент. Сколько их было и сколько еще будет, которым она не сможет отказать. А в какой-то момент не захочет.

— Проклятие… — хмуро произнес, мечтая убить всех тех огненных магов, которые могли бы потушить ее пожар. Предупреждение целителя крутилось в голове, но рука Йены уже сдавливала его в штанах, а он не сделал и жеста, чтобы пресечь; напротив, не удержал протяжного стона, дергаясь ей навстречу. — Проклятие, — повторил и резко притянул к себе Йену, с силой сталкивая их губы, снимая со сводящего его с ума языка болезненный выдох облегчения. Они сцепились телами, руками и безрассудными желаниями, которые с некоторых пор поразительно для Блаэна дополняли друг друга.

В этот миг он забыл все, что составляло и направляло его жизнь, и безотчетно исполнял роль, отведенную ему девицей, с которой вначале недоумевал, потом ее пожалел, а она взамен лишила его покоя и показала, отчего люди совершают дурные поступки ради одной ласковой улыбки.

Блаэн не хотел, чтобы она плакала или болела. Она выглядела намного счастливее, когда хватала его за волосы, без удержу кричала под ним, запрокинув голову, а ее гладкая кожа сияла, как переливается речная гладь под луной. Ей была нужна его энергия, любая, хоть жизненная, хоть магическая, а у него ее было в избытке. И пока она будет с ним, Йена тоже будет с ним; никаких кузнецов.

— Не спеши… — взмолился, совершенно позабыв прежние свои порядочные намерения, дрожа и рассыпаясь от горячих маленьких пальцев, сжимающих его напряженный зад и притягивающих ближе некуда. Ей он нравился. Блаэн знал, что и на вид, и на ощупь он как грубо обтесанный кусок скалы, но Йена трогала его без конца и без спросу, а это что-то значило.

— Дай… — лихорадочно шептала она, дергая завязки на штанах, пока они не распустились, а плотная ткань не свалилась на сапоги, выставляя переполнявшее желание Блаэна напоказ. Он вместе с Йеной попятился назад и врезался спиной в доски, фиксируясь у стены, а Йена соскользнула с его губ, прикусила дрожавший кадык, расцарапала зубами влажную ключицу, пустив мерцающую крохотными светлячками кровь, и упала вниз, хватаясь за слабеющие бедра.

Затылок Блаэна столкнулся с твердым деревом и заныл, зубы впились в нижнюю губу до онемения, а мозолистые ладони нежно зарылись в светлые волосы, удерживая голову с величайшей осторожностью и боясь причинить ей боль.

— Послушай, — прошептал, запинаясь, — послушай… Если… Это будет быстро. Йена… — От жаркого дыхания мутнело в голове, лоб Йены вдавился в его живот, рот опустился и обволок тугой влагой, и Блаэн задохнулся, до ломоты в челюсти стискивая зубы и проталкивая через них воздух, одуряющий от их запахов. А потом замолчал, потому что именно это ей и нужно было, его лекарство.

Он замер, не в силах подавить крупную дрожь, поднимавшуюся из самых глубин быстро изнемогавшего тела. Колени подгибались, и он сильнее навалился на стену, борясь со стоном, раздиравшим горло и причинявшим своей невозможностью настоящие муки. Живот свело, в висках ослепительно взорвался мир и отобрал последнее дыхание, а Йена осушала его с торопливостью умирающего от жажды.

Пол качнулся под ногами, и Блаэн все же не устоял. Неуклюже сполз, чтобы усесться прямо в объятия Йены, до конца выпившей ранее ослабленные целителем силы. Уронил тяжелую голову ей на плечо и втянул в себя запах мыла, исходивший от белокурых прядок, сразу прилипших к его бороде. По нему тек пот, руки противно дрожали от слабости, поэтому оставил их лежать колодами. Вздрогнул от ласки ноготков, пробежавших сзади по шее и зарывшихся в хорошо отросшие волосы на затылке.

— Сложно… дышать, — признался после длительного молчания. Невероятная расслабленность растекалась внутри, смывая весь жар, что пылал еще миг назад.

— Всегда так, — откликнулась Йена, довольно вздыхая. Поерзала, устраиваясь на коленях Блаэна удобнее. — Обычно ты спишь после. Может, переберемся на кровать?

Надеюсь, было достаточно тихо, отрешенно подумал Блаэн, стараясь собрать мозги в кучу, что стало крайне трудной задачей. Было лень говорить, а кровать казалась крайне привлекательным завершением помешательства. Кровь никак не успокаивалась, продолжая разгоняться по телу и опять швыряя в жар, который поутих всего чуть-чуть для передышки.

Йена заметно ожила и сминала его тунику не с намерениями вернуть одежду на место. Блаэн догадывался, что кровать она собирается использовать не с целью отдохнуть. И искренне поразился с себя, радостно встрепенувшегося от одной только мысли услужить еще.

— Йена, — прохрипел, загоняя охоту обратно и насильно переключаясь на то, что должно быть обговорено. — Тот человек, который Хелий, он меня заберет отсюда.

Йена ощутимо сдавила шею Блаэна, а голос прозвучал больше вопросительно:

— Если бы он ловил тебя с дурными намерениями, то либо передал бы в храм или убил бы, а не выхаживал. Так ведь?

Она хотела отклониться, чтобы видеть его лицо, но сидеть со спущенными штанами Блаэну, как и прежде, было неловко, потому он придавил ее спину к себе. Пощекотал бородой шею, и Йена поежилась. Оба вздрогнули.

— Ты действительно хочешь бродяжничать со мной? — пытливо спросил.

Йена прикусила губу, скользя пальцами по блестевшим от испарины буграм мышц, составлявшим плечи и видимую ей часть спины клирика. Он был огромным натренированным зверем, могущим быть жесткой и грозной силой, при этом ласковым и бесхитростным, как котенок. Это несоответствие заставляло желать его еще сильнее.

— Ты обещал, что будешь рядом, — ответила уклончиво и дернула его за волосы.

Обещал, удивился Блаэн, потираясь головой о стену.

— Ты до сих пор считаешь меня причиной своих бед! — громче обвинила Йена, дергая сильнее.

Блаэн утомленно прикрыл глаза.

— Я не считаю тебя причиной каких-либо бед. — Слукавил, но доказывать что-то девице остерегся, в споре с ней он всегда проигрывал. — Но ты могла бы попробовать… твою родню уважают в Самире, и тебя бы…