Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 99)
— Я пришел к предварительному заключению, — произнес он наконец и, сделав паузу, покосился на нас. — Я обеспокоен рядом обстоятельств этого дела, и для меня совершенно не очевидно, как действовать дальше. Посему я оставляю Ишмаэля под государственной опекой до тех пор, пока не будет принято окончательное решение. На этом все.
— Всем встать! — внезапно распорядился пристав.
Мы быстро поднялись на ноги — чтобы увидеть, как судья уходит в свой кабинет.
Я был в замешательстве. Почему-то я думал, что судья Хузер вернется, что он, вероятно, ушел за какими-то дополнительными документами или за чем-то еще.
Сэм взял меня за руку.
— То есть — и все? — не веря в происходящее, сказал я.
Сэм вздохнул.
Дарлин сложила свои документы и, убрав их в портфель, подошла к нам.
— И все? — повторил я, по-прежнему не совсем понимая, что происходит.
— Генри, мне нужно забрать его вещи.
— Зачем?
— Не усложняй, — предостерег меня Сэм, сжав мою руку.
— Вам дадут попрощаться, — сказала Дарлин. — Но не затягивайте, Генри, договорились? Так будет лучше. Иначе ему станет совсем тяжело.
— Попрощаться? — кое-как вымолвил я.
— Да, — сказала Дарлин. — Он должен поехать со мной.
— Но куда вы его повезете?
— Генри, пожалуйста, — мягко проговорила она.
— Но вы не можете его увезти. Вы просто не можете…
Взгляд ее глаз говорил об обратном.
— А посещения? Мне разрешат к нему приходить?
— Все эти вопросы мы обсудим потом, — сказала она.
— Я принесу его вещи, — произнес Сэм. — Встретимся в холле.
Она ничего не ответила и вышла за дверь.
— Сэм? — сказал я.
— Бэби, мне жаль. Очень жаль.
Глава 122
Вырван из моей жизни
— Дядя Хен, нет! — кричал Ишмаэль. — Я хочу остаться с тобой! Дядя Хен, ну пожалуйста? Я ничего плохого не сделал.
— Прости, мой хороший, — сказал я, мягко пытаясь высвободиться.
— Нет, дядя Хен. Ну пожалуйста! Вот увидишь, я стану лучшéе. Я обещаюсь! Я стану лучшéе!
— Сейчас ты должен пойти с мисс Дарлин и вести себя хорошо. Ладно? Я приду повидать тебя, как только смогу.
— Дядя Хен, извини меня, — в отчаянии вскрикнул он. — Ну пожалуйста!
— Все. Иди, — с кровоточащим сердцем произнес я.
Он схватил Сэма за штанину.
— Дядя Сэм? Дядя Сэм, ну пожалуйста! Я стану лучшéе.
Сэм, присев, крепко обнял его.
— Дядя Сэм, ну пожалуйста, — простонал Ишмаэль. — Не прогоняйте меня.
— Ш-ш, ковбоец, послушай, — тихо заговорил ему на ухо Сэм. — Все будет хорошо, но сейчас ты должен пойти с мисс Дарлин. Она какое-то время будет присматривать за тобой, а мы пока со всем разберемся. Но ты ничего плохого не сделал, так что не надо так говорить. Просто иди и будь хорошим мальчиком, хорошо?
— Нет, дядя Сэм. Нет!
— Ковбоец, так надо. Помнишь, ты обещал? Твой дядя Хен любит тебя, и я тоже. Мы оба сильно-сильно любим тебя. Веди себя хорошо, ладно? Очень скоро мы придем тебя повидать.
Из Ишмаэля рвались мучительные всхлипы. Дарлин Уилсон взяла его за руку.
— Это неправильно, — сказал я, когда его увели. Мне становилось все труднее дышать, все трудней думать.
Рядом со мной встала сестра Асенсьон.
— Все, Хен, идем домой, — сказал Сэм, взяв меня за руку.
— Но это неправильно. Так нельзя поступать.
— Хен, не устраивай сцену.
— Не устраивать сцену? Думаешь, мне не насрать, что эти ублюдки думают обо мне? Сестра, скажите ему. Это неправильно!
— Хен, пожалуйста, — тихо промолвил Сэм.
— Но это неправильно. Сестра, скажите ему.
— Не надо, — приказал Сэм. Он взял меня за руку и увел за собой на стоянку.
Там, остановившись на полпути, я смотрел, как Дарлин усаживает плачущего Ишмаэля на заднее сиденье своей машины и пристегивает его, как они уезжают. Потом вытер глаза и почувствовал, как что-то во мне умирает.
— Сэм, за что? — спросил я. — Чем я так провинился?
Глава 123
Оглушительная тишина
На следующее утро, сделав дела по хозяйству, я пошел в комнату Ишмаэля и сел к нему на кровать. Я провел ладонью по его покрывалу, взял оставленную им пижаму Капитана Америки, подумал, что надо бы встать, подойти к шкафу и проверить, положил ли Сэм вторую пижаму в его чемодан, но почему-то не смог. Я положил пижаму к себе на колени. Она была мягкой, легкой, почти эфемерной — призрак одежды или идея о ней. Призрак одежды мальчика-призрака, поглощенного миром, которого я не понимал.
Очень долго я сидел там, не думая, не понимая, зачем, безо всяких причин. Мне просто было необходимо посидеть у него на постели, словно это каким-то образом могло вернуть Иши ко мне.
Сэм очень ответственно подошел к сбору вещей. Исчезли и Капитан Америка, и Супермен, равно как фотография его матери и «Остров сокровищ». Будет ли Дарлин читать ему? Сыщется ли хоть один человек, чтобы ему почитать, в том заведении или учреждении, куда его поместят? Вспомнит ли он, как дядя Сэм каждый вечер приходил к нему и читал эту книгу? Попытается ли — и не сможет — прочесть ее сам?
Дом, казалось, кричал безмолвием и пустотой.
Не знаю, сколько я там просидел, но в какой-то момент я поднялся на ноги, вышел из его спальни и добрел до подножия лестницы. Потом поднял взгляд вверх. На стенах висели мамины фотографии, и ноги привели меня к семейному фото, снятому в универмаге «Сирс». На нем мне было двенадцать. Сара, еще малышка, сидела на коленях у мамы. Папа стоял рядом с ними с одной стороны, я стоял, улыбаясь, с другой.
Счастливая семья. Мама. Папа. Двое детей. Домик в деревне. Приличная школа.
Меня охватил какой-то опасный сорт ярости. Я сжал правую руку в кулак и, ударив по стеклу фотографии, с удовлетворением услышал звон раскалывающегося стекла, которое посыпалось на пол. Это было приятно — чувствовать боль в кулаке, видеть кровь от порезов.
Следующим висел портрет папы, снятый в дни, когда он служил во Вьетнаме. Мама поместила его в дорогую позолоченную рамку.
Во внезапном приступе ярости я схватил фотографию и ударил ею о стену.
Я бил по стене до тех пор, пока разбивать стало нечего.
Потом сел на осколки стекла и обломки, опустил в ладони лицо и заплакал.