Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 97)

— Мистер Гуд, если не возражаете, я бы хотел задать вам пару вопросов. Прежде чем принимать решение, мне нужно прояснить пару вещей у себя в голове. Вы не могли бы встать за трибуну? Пристав приведет вас к присяге.

— Хорошо, — сказал я.

— В своем заявлении мисс Дарлин сказала, что у вас есть свой бизнес. По сути, вы зарабатываете на жизнь стрижкой газонов, все верно?

— Да, ваша честь. Именно так.

— И еще вы работаете неполный рабочий день в продовольственном магазине?

— Да, ваша честь.

— Мистер Гуд, вы бы назвали себя состоятельным человеком?

— Ну… нет.

— Вам известно, что ребенок может потребовать немалых расходов?

— Да, я уже догадался.

— И вы не против этих расходов?

— Я сделаю все возможное, ваша честь.

— Мистер Гуд, вы понимаете, что многие глубоко обеспокоены вашими отношениями с мистером Рейкстро?

Я кивнул.

— Это, по сути, гомосексуальные отношения, да?

— Да, — прошептал я.

— Вы полагаете, что растить ребенка в подобной среде — это хорошая мысль?

Я нервно вытер лицо.

— Я понимаю, люди обеспокоены, — начал я, — но я сделаю все, что в моих силах, чтобы растить Иши как надо. Я не богат, ваша честь. Я даже колледжа не закончил. Но я люблю своего племянника — своего брата, — очень сильно люблю и буду счастлив дать ему дом — такой дом, какого у него не было никогда. Я хочу, чтобы он знал, что его любят, и что у него всегда буду я и его дядя Сэм. По-моему, после всего, через что он прошел, ваша честь, он заслуживает чуточку счастья.

— Но вы полагаете, что растить ребенка в таком доме, как ваш, пойдет этому ребенку на пользу?

— Если б я так не думал, меня бы здесь не было. Мой дом не лучше и не хуже других. Если честно, я никогда не проявлял особого интереса к интимной жизни родителей и сомневаюсь, что Иши будет интересоваться моей. Я не понимаю, при чем здесь все это.

— Я не цепляюсь к вам, мистер Гуд. Я лишь указываю на то, что люди обеспокоены, и что, возможно, вам захочется тщательнее это обдумать. Насколько мне известно, недавно ваш автомобиль был разрисован вандалами?

— Да, это так.

— Характер любых взрослых отношений, которые вы желаете завести, это ваше личное дело, мистер Гуд, и суд очень хорошо это осознает. Однако отношения, которые вы заводите, говорят о вас очень многое — как и в случае с любым другим человеком. Они говорят о том, кто вы, как личность, и какие решения будете принимать. Насколько я понимаю, вы состоите в крепких отношениях с мистером Рейкстро вот уже четыре года. Все верно?

— Да, сэр.

— Вы бы назвали свои отношения с мистером Рейкстро стабильными?

— Я люблю Сэма. С десятого класса. Так что я бы назвал их очень крепкими и очень стабильными.

— В ваши намерения входит и дальше оставаться с мистером Рейкстро?

— Сэр, как только легализуют однополые браки, мы первыми постучимся к вам в дверь.

Судья улыбнулся — на миг.

— Мистер Гуд, как давно вы являетесь гомосексуалистом?

— Я не вижу, какая тут связь, — ощетинился я.

— Моя точка зрения станет понятна через минуту, мистер Гуд. Не могли бы вы сделать мне одолжение и ответить на этот вопрос?

— Кажется, мне было двенадцать, когда я осознал, что я гей.

— Двенадцать лет? В самом деле?

— Да.

— Значит, вы считаете себя гомосексуалистом с двенадцати лет?

— Да.

— И с тех пор вы не передумали?

Со стороны шефа Калкинса и его подручных послышался смех.

— Нет, сэр, не передумал.

— И не ожидаете, что это случится когда-либо в будущем?

— С чего бы?

— Именно к тому я и веду, мистер Гуд. У вас есть полностью сформированное мнение по этому вопросу и есть четкая цель. Это хорошо. Это демонстрирует суду, что вы выбрали гомосексуальный стиль жизни не случайно, не поневоле, а напротив, совершенно осознанно. И вы не боитесь стоять перед судом и прямо о том говорить. Я хочу, чтобы этот факт особо отметили в протоколе.

Я ничего не ответил на эту словесную эквилибристику.

— Еще один вопрос, если можно.

— Хорошо.

— Каков характер ваших отношений с мистером Рейкстро?

— Сэр, я не вполне понимаю, о чем вы.

— Расскажите немного о вашем партнере.

Я оглянулся на Сэма. Тот улыбнулся.

— Я люблю Сэма. Вот, по сути, и все, ваша честь. Ни больше, ни меньше. Мне все равно, что о нас говорят или насколько не одобряют, пишут ли слово «педик» на лобовом стекле моего пикапа или выгоняют меня из церковного хора. В Библии рассказывается о Давиде и Ионафане, о том, как душа Давида переплелась с душой Ионафана, о том, как они любили друг друга. Вот, в общем, и все. Боюсь, это несколько скучно.

— А как мистер Рейкстро относится к присутствию в доме ребенка?

— Он любит Иши. Мы оба любим его. Каким-то образом он превратил нас в семью. В смысле, мы с Сэмом всегда были семьей, но теперь она словно бы настоящая. Я не знаю, как объяснить. Нам так здорово с Иши, и я не представляю наш дом без него. Ваша честь, до того, как мы взяли Иши к себе, у него никогда не было велосипеда. Он никогда не праздновал Хэллоуин. У него никогда не было даже собаки, а теперь она у него есть. Мы старались делать все, что могли, чтобы он был с нами счастлив и чувствовал себя частью нашей семьи. Когда я думаю, что Иши могут отослать… в детский дом… или в другую семью… — Я замолчал.

При мысли о том, что этот упитанный человек в чине судьи обладает достаточной властью, чтобы отнять Ишмаэля и отослать его неизвестно куда, у меня защипало в глазах. Я дал себе слово не плакать, но сдерживаться больше не мог.

— Пожалуйста, не забирайте его. — Я поднял глаза и посмотрел на судью, нарушив тем самым еще одно данное себе обещание: не умолять. — Ваша честь, он проблемный ребенок. Он никому не будет нужен так сильно, как нам. И он моя кровь. Он хороший малыш. Не наказывайте его из-за меня.

— Ваши опасения будут учтены, мистер Гуд, — с некоторым официозом пообещал судья. — Я бы хотел объявить перерыв и поговорить с Ишмаэлем наедине. В час мы опять соберемся, и я объявлю, что решил.

Мы встали, и судья покинул зал заседаний.

Глава 119

Что мне теперь говорить друзьям?

— Ну? Что решили? — спросила меня тетя Ширли, как только мы вышли из зала суда.

Она стояла у нас на пути — колосс, а не женщина — и жаждала услышать ответ.

Я только и смог, что уставиться на нее. Ей-то какая разница, каким будет исход?

— Хен? — не отступалась она.

— Тетя Ширли, если позволите… — Сэм положил поперек моей груди руку, словно щитом закрывая меня от нее.