Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 9)

— Я не люблю детей.

— Не будь мудаком.

— Уж извини, но это правда. У меня и так куча проблем. Не хватало еще, чтобы рядом кто-то без остановки ныл.

— Он не ноет. А если и ноет, то у него есть на то уважительная причина. Ему страшно. Он просто маленький мальчик, а его мама пропала… Иисусе, кто бы знал, что ты окажешься такой сучкой.

— Я и не думал его обижать.

— Просто дай ему подзатыльник, и дело с концом.

— О, прекрати.

— Хен, ты его дядя. Его единственный родственник. Может, попробуешь и вести себя соответственно?

— Я не знаю, о чем мне с ним разговаривать.

— Бога ради, ему всего семь. С ним можно не говорить о политике с философией.

Я вздохнул.

— Слушай, просто попытайся относиться к нему по-нормальному, вот и все. Речь всего о нескольких днях.

— Когда его чертова мамаша вернется, уж она у меня пожалеет, что удрала, — сказал я.

— Только не вымещай свою злость на нем, потому что сердишься на нее.

— Ничего я на нем не вымещаю.

— А я думаю, вымещаешь.

— Не вымещаю! И вообще, с чего ты возомнил себя таким великим экспертом?

— У меня пять сестер с братьями, если ты вдруг забыл.

— Вот сам и заботься о нем, если по-твоему это так охерительно просто.

— Может, я так и сделаю, Хен. По крайней мере, к нему будут относиться с некоторым уважением.

— Это несправедливо.

— Ты ему практически голову откусил.

— Неправда.

— Правда. Стоял в коридоре и спорил с ним, как чертов дурак.

— Он, скажем так, не самая яркая лампочка в люстре.

— Да, он не слишком сообразительный, Хен, но у него тоже есть чувства. И я не считаю, что он настолько тупой, как думаешь ты.

— Я не говорил, что он тупой.

— Ты просто стоял и поправлял его грамматику.

— Какого черта ты от меня хочешь?

— Хен, я всегда думал, что из тебя получится хороший отец, и мы с тобой обсуждали усыновление, но я не предполагал, что ты можешь быть таким злым.

Я поставил тарелку в раковину и вытер руки.

— Надо бы двинуть твоей бабуле за то, как ты со мной разговариваешь, — сказал я негромко.

— Я бы посмотрел, как у тебя это получится, — ответил он. — Так в чем дело, Хен?

— Я расстроен.

— О, ну еще бы!

— После того, как Иши родился, они с Сарой пару лет жили здесь. Пока однажды она не встала и не ушла — вот так просто, ни с того, ни с сего. И теперь хорошо, если мне дают повидаться с Иши на Рождество.

— И?

— Я так гордился тем маленьким мальчиком. Мы с ним все-все делали вместе. А потом она в один прекрасный день берет и выдергивает его из моей жизни — и все. И положить ей было на мои чувства. Теперь я практически не вижу его, и мне даже пикнуть нельзя на тему того, как она с ним обращается, иначе меня вообще к нему не подпустят. Ты прости, но все это в некотором смысле выводит меня из себя. Я не водопроводный кран — я не умею то включать, то выключать свои чувства. Я не хотел срываться на нем, просто я дико рассержен.

— А он тут при чем?

— Я любил того мальчика, — признался я.

— И…?

— Она просто опять выдернет Иши отсюда. И мне от этого тошно.

— Значит, ты срываешься на нем…

— Давай ты прекратишь это повторять?

— Давай ты прекратишь вести себя, как бесчувственная скотина? Он ни в чем не виноват, и прямо сейчас ему нужен его дядя.

— Сэм, ты пытаешься помочь, я понимаю, но я правда взбешен.

— Да? Ну ладно. Пойду скажу несчастному мальчику, чтобы он чуток потерпел, пока ты разбираешься со своими драгоценными чувствами.

— А я-то думал, что мудак у нас я.

— Просто попытайся вести себя по-нормальному, Хен. Пожалуйста. Еще всего день или два. Это не так уж и сложно.

Я вздохнул.

Сэм был прав. Я ненавидел, когда он бывал прав. А он, этот напыщенный засранец, оказывался прав абсолютно всегда.

— Извини, — сказал я.

— Ты это не мне скажи, а ему.

— Я и так стараюсь изо всех сил.

— Старайся получше. У тебя, знаешь ли, есть люди, которым ты нужен.

— Никому я не нужен.

— Нужен — маленькому мальчику в соседней комнате. И мне тоже, Хен. Иногда мне кажется, что ты забываешь об этом.

Глава 14

Я сказал ей, что она красивая

Ишмаэль, одетый в одну из Сэмовых маек — такую длинную, что она доходила ему до середины бедер, — сидел на краю кровати в гостевой спальне, руки на коленках, глаза опущены в пол. Мы собрали столько его одежды, сколько смогли унести; сейчас она вся, включая его пижаму, лежала в стиральной машине. Мы взяли и какие-то его игрушки, а также его фотографию с матерью, которую я поставил на тумбочку возле кровати.

— Извини, что мы не нашли тебе ничего лучше для сна, — сказал я. — Твои вещи в стирке. Завтра сможешь надеть что-то свое.

Он ничего не сказал.

— Иши, извини, что обидел тебя. Я расстроен из-за твоей матери.

Он не поднял лицо и не посмотрел на меня.

— Иши, я же сказал, извини.