Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 87)

— Собираешься реднека из него сделать, да? — спросил я у Сэма.

— Он деревенский пацан, Генри Гуд. А чем занимаются деревенские пацаны? Мы рыбачим, стреляем, охотимся, убиваем…

— Не все, Сэм Рейкстро. Не все.

— Хен, твои родители тут не при чем. — Он склонил голову набок и бросил на меня понимающий взгляд.

— Продолжай себя убеждать, — сказал я.

Глава 103

Мама пошла бы на все

В четверг Саре официально предъявили обвинение в соучастии в убийстве драг-дилера в Алабаме. Калкинс, который заехал, чтобы сообщить мне эту новость, стоял теперь на крыльце, одетый для защиты от наступающих холодов в полицейскую куртку.

— Плохи ее дела, Хен.

Я молчал.

— Я думал, мы с тобой заключили сделку, — проговорил он.

— Я пытался.

— Пытайся сильней.

— Вы же уже взяли ее за убийство.

— За соучастие. Это разные вещи. У меня есть свое дело, которое нужно закрыть, и я закрою его. Но мне надо, чтобы ты с нею поговорил.

Я вздохнул, зябко обхватил свои плечи. Мне было не по себе.

— Ну? — не отставал он.

— Я знаю, почему мама сделала то, что сделала. Почему убила себя.

— И почему?

— Она хотела защитить Сару.

— Поздновато было ее защищать.

— Может быть. А может, и нет.

— Не понимаю.

— Сарина жизнь уже была уничтожена. Стараниями отца. Она была совсем маленькой. Ее жизнь закончилась, когда еще даже толком не началась. И Сара сделала то, что должна была сделать.

— Убив своего отца?

— А вы бы как поступили?

— Убивать своего отца я бы не стал.

— Вы не можете забеременеть. Вы, наверное, не понимаете, каково это. Особенно, если тебе только тринадцать.

Он ничего не сказал.

— Мама, видимо, все поняла и попыталась скрыть это, сделать похожим на убийство с самоубийством. Такое ведь то и дело случается, разве не так?

— Ну…

— Случается. Вы сами знаете, шеф. Старики потихоньку сходят с ума, и в один прекрасный день… оно происходит. Как недавно в Тупело. Убийство и самоубийство. Один тип застрелил дочь и жену. Поругались, наверное, из-за чего-то, он снял с полки ружье, и понеслось. Так бывает. Вот я к чему.

— И?

— Мама любила Сару.

— И что?

— Она пыталась дать Саре шанс. Извиниться за папу. Она думала, что если взять вину за его смерть на себя, то никто ничего не узнает, и у Сары появится шанс, и она не проведет всю жизнь за решеткой.

Калкинс нахмурился.

— Я не говорю, что так правильно, но свою маму я знаю. Я знаю, она думала именно так и сделала именно это. Мама была не из тех, кто сидит и думает, а не убить ли себя. Она просто была не такой. Они с папой, конечно, ругались, но всегда улаживали свои дела. Ради меня и Сары она пошла бы на все. На все вообще. И она это доказала.

— Хен, мне от этого помощи мало.

— Я не стану отбирать шанс, который ей дала мама.

— То есть, ты не будешь мне помогать?

— Больше нет.

Он поджал губы.

Я молчал.

— Хен, ты что, забыл о той ночи?

— Нет, не забыл.

— Мне думается, что информацией такого рода я буду обязан поделиться с судьей.

— Что ж, делайте то, что должны.

— Это сведет к нулю твои шансы оставить того мальчонку себе.

Я дернул плечом.

— Давай-ка ты подумаешь еще раз. И подумаешь хорошенько. Мне надо, чтобы эта девица призналась. Блюсти закон — это мой долг, и я намерен выполнить его до конца. То, что случилось с Сарой, ужасно, но оно не давало ей права отнимать чью-то жизнь. Подумай о своем папе. Ты должен поступить правильно. Ради него.

— А как же Сара?

— Она должна заплатить за содеянное. Уж я за тем прослежу.

— Разве она недостаточно заплатила?

— Это закон будет решать. А не ты и не я.

— Так же как он будет решать, что делать с Рики?

— Прошу прощения?

— Все знают, что сделал ваш сын.

— Он был дома. У него алиби.

— Ясно.

— Поосторожнее, Хен. Не советую тебе сворачивать на эту дорогу.

— Я просто хочу, чтобы все кончилось. Что это изменит, в конце-то концов? Предъявите вы ей обвинение или нет, мои мама с папой мертвы. Их не вернуть. Мы с вами знаем, что было. Разве этого мало? Разве моя семья недостаточно опозорена? Разве мало мы с Иши вынесли бед? Почему нельзя оставить это дело в покое?

— Мы говорим о законе.

— Вы говорите о том, чтобы снова все это вытащить и объявить на весь свет, что мой отец изнасиловал свою дочь, что она от него забеременела, а потом — вот сюрприз! — разозлилась настолько, что убила его. И что? Кого теперь это волнует? Какая разница, кто виноват?

— Огромная.