Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 86)
— Что? — спросил Сэм.
Ларри печально покачал головой.
— Мы проиграли?
— Не на много, но Бенд сказал продаже спиртного «нет».
— Ну, хоть Поли порадуется, — сказал Сэм. Вид у него был подавленный, мрачный. — Где этот мелкий говнюк?
— У них бдение в церкви, — сказал мистер Рейкстро. — Теперь, видимо, оно перешло в вечеринку.
— Это пойдет им на пользу, — без энтузиазма сказал Сэм.
— Что есть, то есть, — согласился его отец.
Глава 102
Какую часть слова «нет» ты не понял?
В конце октября внезапно похолодало. Большую часть времени я занимался тем, что либо консервировал, либо продавал последнюю волну урожая из огорода. Когда подошел Хэллоуин, мамина кладовая была снова заставлена вареньем, желе, маринованной бамией, фасолью, горохом и всем остальным.
Я не мог объяснить, почему с таким рвением ударился в заготовку припасов. В школе никто бы не назвал меня — гея — парнем, который в будущем станет держать козу и закручивать банки с вареньем, но после смерти родителей это меня увлекло. Сэм говорил, что таким образом я пытаюсь контролировать свою жизнь. Я говорил, что мне нравится работать руками. Истина, вероятно, находилась где-то посередине.
— Я хочу взять с собой Иши, — сказал Сэм в пятницу вечером, пока Иши на полу играл с Бо.
— Ты хочешь взять семилетнего мальчика на охоту? — не веря своим ушам, спросил я.
— Ему понравится. И ему почти восемь.
— Как насчет «нет»?
— О, да ладно тебе!
— Какую часть слова «нет» ты не понял? «Н», что значит «нет»? «Е», то есть «еще раз нет»? Или «Т» — «в третий раз нет»?
— Но охотиться ходят все.
— Я не хочу, чтобы Иши брал в руки оружие, Сэм. Конец разговора. И если тебе надо спрашивать меня, почему…
Он вздохнул.
— Что такое «охота»? — спросил Ишмаэль.
— Ничего, — сказал я.
— Я всему его научу, — пообещал Сэм.
— Ничему ты его не научишь. Если я когда-нибудь увижу, что он играет с оружием, я сверну твою чертову шею, Сэм Рейкстро, и я не шучу.
— Все мальчики ходят охотиться.
— Нет.
— Ну пожалуйста.
— Нет.
— Я хочу поехать, — сказал Ишмаэль.
— Нет, не хочешь, — ответил я. — Оружие — это опасно, оно мне не нравится, и я не хочу, чтобы ты с ним играл.
— Он ведь должен когда-нибудь научиться, — заспорил Сэм.
— Когда-нибудь, но не сейчас.
— Тогда с кем мне поехать?
— Возьми Ларри.
— Он больше не охотится.
— Как любой здравомыслящий человек.
— Когда я набью морозилку олениной, ты запоешь по-другому.
Тут он меня подловил.
— Поезжай один, — сказал я.
— Одному скучно. А если я возьму его, но стрелять он не будет?
— Да! — с энтузиазмом сказал Ишмаэль. — Я хочу поехать.
— Нет, — сказал я.
— Дядя Хен, ну пожалуйста.
— Нет.
— Пожалуйста?
— Отпусти его, — сказал Сэм. — Я не дам ему притрагиваться к ружью, но он сможет посидеть рядом со мной, увидеть, как это делается. И ты сам знаешь, что хочешь полную морозилку свежего мяса. В прошлом году мы ели стейки из оленины до самого марта.
Я вздохнул.
— Это значит, он может поехать?
— Я не хочу, чтобы он стрелял из оружия, Сэм.
— Я ему не позволю.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— На мизинчиках поклянешься?
— Клянусь.
Я оглянулся на Ишмаэля, который улыбался от уха до уха. Когда он весь день просидит со своим дядей Сэмом на холоде, дожидаясь в засаде оленя, ему будет не до улыбок.
— О, ну в самом-то деле! — воскликнул я.
— Ты лучше всех, — усмехнулся Сэм.
— Пусть наденет что-нибудь яркое. Оранжевое, — распорядился я. — Если его подстрелит какой-нибудь рожденный в инцесте ублюдок-реднек…
— Никто никого не подстрелит.
— Оранжевое, — повторил я. — Оранжевую шапку, оранжевый жилет, и если бывает оранжевая краска для лица, то и ею намажь его тоже.
— Мы поедем на папину землю, — пообещал Сэм. — Там стоит знак, поэтому никого, кроме нас, там не будет. Люди знают, что на папину землю лучше не заходить.
Бо, заскучав без внимания, тявкнула.
— Бо, я поеду охотиться, — объявил ей Ишмаэль. — Хочешь со мной?
Гав!