Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 77)
— И она еще рассуждает о ненормальности. Кто бы говорил, — заметила Дебби.
— То, как она вела себя… это было на грани дискриминации, — сказал Сэм. — Если она придет сюда еще раз, я вызову копов.
— Никого ты не вызовешь, — сказал я.
— Я не стану терпеть такое дерьмо, — заявил он.
— Ей страшно, — проговорил я. — Она даже не обо мне говорила, а о своем брате.
— Я и не знал, что у нее есть брат.
— Я тоже. Но это многое объясняет.
— И что же такое оно объясняет? — вопросил Сэм.
— Уверен, если ты хорошенько подумаешь, то догадаешься сам.
Глава 92
Накатим волну
— Так, Иши, вот что тебе надо знать, — сказал Сэм. — Наши — это «Оле Мисс Ребелс». Мы в красной форме и сейчас будем играть с «Алабамой». Они пока что на третьем месте, а мы на первом, потому что мы лучшие. И мы так дадим по их нежным задницам, что они вместе со своей «Накатим волну» улетят за границу штата прямиком в Алабаму, потому что именно так и делают команды номер один. Вопросы есть?
Ишмаэль усмехнулся.
Была суббота, и он вместе с Сэмом сидел на диване. Мы пришли к старшим Рейкстро, чтобы посмотреть там футбол, поскольку у нас самих кабельного не было. «Миссисипи Стэйт» уже в тот день отыграли, но я не был настолько ярым фанатом, чтобы отложить все дела и пойти на них посмотреть.
Для нас это стало чем-то вроде традиции — сидеть с мистером Рейкстро и Ларри и смотреть с ними футбол, пока миссис Рейкстро приносила нам напитки и разные вкусности. Иногда к нам присоединялся и Поли. Но сегодня, к счастью, он нас своим присутствием не почтил. Девочек тоже не было видно.
— «Миссисипи Стэйт» тоже занимает высокое место, — сказал мистер Рейкстро. — Как по мне, они посильней. И они сегодня отлично сыграли — выиграли, разумеется.
— Не слушай моего папу, — предостерег Иши Сэм. — Он ничего не понимает в футболе, потому что он фанат «Миссисипи Стэйт», как и Хен.
— Может, дашь мальцу самому решить, за кого он хочет болеть? — предложил мистер Рейкстро.
— Папа, у нас дома уже есть фанат «Миссисипи Стэйт», и одного нам более, чем достаточно.
— Видимо, Хен знает побольше тебя.
— Погоди, Иши, — с жаром заговорил Сэм. — Когда ты увидишь «Ребелс» в игре, то поймешь, о чем я тебе говорил. Да ты и сам не захочешь быть болельщиком «Стэйт». В смысле, это же стыдно! Болеть за них — словно вляпаться во что-то плохое и потом не иметь возможности эту дрянь отодрать.
Сэм так разрекламировал предстоящий матч, что Ишмаэль был готов взорваться от радостного волнения. Он никогда еще футбол не смотрел, однако был твердо настроен его полюбить — раз уж этот спорт любил его дядя Сэм.
— Ну все, держитесь за задницы, — сказал Сэм, когда игроки выстроились в линию.
Ишмаэль смотрел на пятидесятипятидюймовый экран, который висел на стене между двумя эркерными окнами. Его глаза были большими, как плошки, и он улыбался от уха до уха, пока щурился на экран сквозь линзы своих новых очков.
В гостиную вбежал Ларри и потребовал рассказать, что он успел пропустить.
— Только что началось, — мягко ответил его отец. — Садись, Лар. Сегодня игра с «Алабамой».
— Они не выигрывали у «Алабамы» сто лет, — сказал Ларри.
— И очень вряд ли сделают это сегодня, — сказал мистер Рейкстро.
— Не слушай их, Иши, — горячо заговорил Сэм. — У нас квотербеком Бо Уоллес. Вот подожди и увидишь, что он сделает с «Оле Мисс».
—
— Он лучше всех, когда ловит кураж, — строптиво заметил Сэм.
— И хуже всех, когда нет. На него нельзя полагаться. Я уже устал повторять, что квотербеком его поставили зря.
— Хью Фриз в него верит.
— Хью Фриз. В момент, когда кто-нибудь предложит ему зарплату побольше, его отсюда как ветром сдует. Ты же знаешь, какие они, эти тренеры.
— Он будет нарасхват, когда «Оле Мисс» выйдет в плейофф.
В гостиную с подносом бутербродов с сыром и ветчиной зашла миссис Рейкстро.
— Ларри, убери ноги со столика, — распорядилась она, прежде чем поставить на столик поднос. — Ты знаешь, сколько за него заплатил твой отец? Ну в самом-то деле.
— Спасибо, дорогая, — сказал мистер Рейкстро.
— Если хотите сказать мне спасибо, то уберите после себя и не шумите. Присцилла пишет доклад. Что-то на тему Шекспира. «Желаю вам приятной жизни с аспидом!»
— Что это было? — нахмурился мистер Рейкстро.
— Шекспир, дорогой. «Осталось только трое порядочных людей, не угодивших на виселицу, да и то один из них ожирел.» Я, знаешь ли, училась в университете. И способна на большее, чем стирать, убираться и надрывать свои титьки над горячей плитой.
— Разумеется, дорогая, — охотно признал мистер Рейкстро.
— Ларри, поставь стакан на подставку, или я с тебя шкуру спущу.
— Извини, мама.
— Хен, Иши, вам что-нибудь принести?
— Нет, но спасибо, — сказал я.
— Иши, дорогой, если тебе станет скучно, то приходи к своей бабуле на кухню. Ты выглядишь таким умным в этих очках. Наверное, когда вырастешь, станешь доктором, да? Я делаю печенье с арахисовым маслом, и мне не помешала бы помощь. В этом доме ее не дождешься, ведь все
— Он был совершенно прав, — сдержанно усмехнувшись, согласился ее супруг.
— Знаете, что я услышал? — сказал Ларри, когда его мать снова удалилась на кухню.
— Что? — заглотил я наживку.
— На тему УПОТ.
— И что это?
— Управление по охране труда.
— И?
— При их нынешней численности понадобится сто тридцать три года на то, чтобы они проинспектировали все компании, находящиеся под их юрисдикцией. Сто тридцать три года! Только вдумайтесь. Смысл беспокоиться о безопасности на рабочем месте, если никто не собирается ее проверять?
— Тебя волнует самая странная хрень, — сказал Сэм.
— Ты сказал плохое слово, — сказал Ишмаэль.
— Стукни его, — сказал я.
Ишмаэль шлепнул его по руке.
— Ай! — воскликнул Сэм и, поморщившись, прижал обиженную руку к груди. — Ты сделал мне больно.
— Неправда.
— Я сейчас заплачу.
— Не будь таким нюней, — сказал я.
— Мне кажется, когда Иши вырастет, он станет боксером. Лучше не злите его. А то он выбьет из вас дерьмо.
— Ты сказал плохое слово!