Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 74)

— О, да заткнитесь вы оба, — сказал я.

Глава 88

Мне нужна правда

В понедельник утром я собрался и поехал в следственный изолятор округа Монро, чтобы нанести визит Саре.

— Они поговаривают о сделке, — с гордостью сообщила мне Сара.

— О сделке?

— Они хотят знать о ребятах, с которыми я ездила в Алабаму. Если я добьюсь сделки, то, возможно, не сяду.

— О.

— Ты разве не рад за меня?

Я представил, как Ишмаэль снова живет со своей матерью, и ничего не ответил.

— Смотрю, ты не в настроении, — сказала она, закатывая глаза.

— Я пришел поговорить насчет Иши.

— А что с ним?

— Сара, мне нужно знать, кто был отцом.

— Я тебе уже говорила.

— Ты намекнула. Но прямо не говорила. Это был папа?

Вздохнув, она отвернулась и вытерла губы ладонью.

— Мне надо знать, — повторил я.

— Хен, я уже все сказала. И больше обсуждать это не хочу.

— Он правда сделал это, или ты все придумала, чтобы тебе посочувствовали?

На этих словах ее голова быстро развернулась ко мне.

— Посочувствовали? — выплюнула она. — Меня трахал мой папочка, и ты думаешь, я хочу, чтобы мне посочувствовали?

— Мне надо знать правду.

— А по нему, что ли, не видно?

— Ты можешь взять и сказать прямо?

— Сказать что?

— От кого он.

— Папа меня изнасиловал. Трахнул меня. Он пришел ко мне в комнату, лег в кровать, задрал мне ночнушку и засунул в мою вагину свой член. Тебе достаточно, Хен, или надо еще? Ты знал, что пенис у папы был всего четыре дюйма длиной? Неудивительно, что мама вечно была в плохом настроении.

— И потому ты убила его?

— У меня есть алиби.

— Калкинс так не считает.

— Да что он знает, этот говнюк?

— Он знает, что у тебя нет алиби.

— Я ничего не делала, так что какая, ко всем чертям, разница?

— Вы с папой поссорились? Ты приходила к ним в дом?

— Прекращай. Не твое это дело.

— Если ты убила папу — мое.

— Это не тебя изнасиловали!

— У нас есть только твое слово и все.

— Этот мудак разрушил мою мудацкую жизнь. Он получил по заслугам.

— Значит, это сделала ты?

Она прикусила язык и уставилась на меня подозрительным взглядом, словно вдруг поняла, что я пытаюсь вынудить ее проболтаться.

— Хватит, Хен. Не твое это дело. Все уже в прошлом.

— Калкинс так не считает.

— Да какая разница, что считает этот ублюдок?

— Дело еще не закрыто.

— Раз так, то пускай найдет гребаного свидетеля.

— Уже нашел.

Она замолчала, в ее глазах появилось сомнение.

— О чем ты болтаешь? — спросила она, когда я не стал продолжать.

— С тобой был Иши. В тот день.

Я ткнул наугад — помня о гильзе и об окровавленной тряпке, которые мы нашли в обувной коробке у Сары в шкафу. Может, это и была та самая пропавшая гильза, о которой рассказывал Калкинс?

Сомнение в ее взгляде сменилось страхом. После долгого молчания она — встревоженная, помрачневшая — поднялась.

— Да пошел ты, Хен, — сказала она. — Иди на хер вместе со всей этой проклятой семейкой.

— Так вот, насчет сделки, — ровным голосом сказал я.

— Что?

— Калкинс сказал, что если ты не выложишь правду, то сделки не будет.

— Хен, я не стану признаваться в убийстве собственного отца. Я не настолько глупа.

— Ну, значит сядешь в тюрьму.

— Это мы еще поглядим. О, и кстати, спасибо, говна ты кусок, за то, что отсудил у меня опеку над моим гребаным сыном.

Она развернулась и ушла прочь.

Глава 89

Семя сомнения

На улице Калкинс, увидев меня, выбрался из машины.

— Сделал, что я просил? — начал он сразу.