Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 53)

— Да, — согласился я.

— У Сары большие проблемы.

— Я знаю, — ответил я.

— Твоя сестра — бегунок.

— Кто?

— Наркокурьер. Перевозила наркотики через границу штата и в Алабаму. Она клянется, что ничего про это не знала, просто ехала с тремя мужчинами, с которыми познакомилась в баре. Так оно или нет, но она и ее приятели устроили в Маскл-Шоалс потасовку. В итоге человек был застрелен. Мы получили запись с камеры наблюдения, на которой есть и она, и подозреваемые, и жертва. Они встретились в магазине. Это случилось две недели назад. Может, потому она и ушла тем вечером и не вернулась.

Я слушал все это в полном молчании.

— Еще мы взяли ее на хранении. Предположительно льда.

— Она умоляла помочь ей деньгами, чтобы купить себе что-нибудь, — сказал я. — Почему она не приняла то, что у нее было с собой?

— Не знаю, — просто ответил он. — Может, она сидит не на льде.

— Я даже не знаю, что это — лед, — признался я.

— Элитная версия метамфетамина. От него дольше эффект. Он чище, как они говорят, не то, что всякая разбодяженная чепуха. И намного дороже.

— О.

— Когда придут результаты анализов на токсины, нам станет яснее, что именно она употребляет. Конечно, она десятью разными способами нарушила свой испытательный срок. Добавь сюда обвинения в пренебрежении родительскими обязанностями и создании угрожающей ситуации для ребенка, и получится полный абзац. Просто подумал, что стоит держать тебя в курсе дела. Завтра утром ей будет предъявлено обвинение, и я не удивлюсь, если за нее назначат сто тысяч залога, а то и больше. Если захочешь с ней повидаться, то она будет в окружном изоляторе.

— Спасибо.

— Как ее мальчик? Нормально?

— Ну, сегодня он немного тише обычного.

— Мне очень жаль, Хен. Честное слово. Не люблю, когда вмешивают детей. Дети бесценны. И тем не менее. Лучше принять меры сейчас, пока он еще маленький.

Посвятив меня в курс дела, он, однако, не спешил уходить.

— Что-то еще? — спросил я.

Он сделал глубокий вдох.

— Знаешь, Хен, дело твоих родителей… оно ведь еще открыто.

— Еще открыто?

— Я не удовлетворен, Хен.

— Чем именно?

— Думаю, ты сам знаешь, чем.

— Шеф Калкинс, я понятия не имею, о чем вы. Моя мать убила отца. Потом убила себя. Я пришел домой и нашел тела. Вот и все, что я знаю.

Он пристально посмотрел на меня этими своими бульдожьими глазами, словно прикидывая, верить мне или нет.

— Я не имею ни малейшего представления о том, что вы имели в виду и что пытаетесь выведать. Может, просто скажете прямо?

— Одной из тем, возникших по ходу наших с Сарой бесед, была личность отца ее мальчика, — выдал он.

Ничего больше он не сказал, и его слова остались висеть между нами точно наживка.

— И? — сказал я.

— Ты не знаешь его?

— Она никогда нам не говорила.

— Хен, к чему тебе играть в эти игры?

— Сэр, ни в какие игры с вами я не играю. Я предполагал, что она родила от какого-то знакомого парня и не захотела создавать ему неприятности. Я миллион раз спрашивал ее, кто отец. Я умолял, чтобы она рассказала, обещал помочь выбить из него алименты. Ну или чтобы Иши, по крайней мере, знал, кто его папа. Но она так и не рассказала. Насколько я знаю, ни мне, ни другим. Она точно не говорила, что ее изнасиловали. И вообще, я не понимаю, какое отношение это имеет к маме и папе?

— О, Хен, я думаю, очень большое.

Он все смотрел на меня, будто ждал, когда же я проболтаюсь… но насчет чего, я не знал.

— Я не знаю, что еще вы хотите услышать, — сказал я устало. — Правда не знаю. Если б я знал, кто отец, то нашел бы ублюдка и как минимум заставил бы его платить алименты. Окей, ты сделал кому-то ребенка, отлично, но поведи себя как мужчина. Объявись и помоги ей. Не будь до конца своих дней проклятым козлом.

— Ты правда не знаешь? — спросил Калкинс.

— Я правда не знаю. Сколько раз вам еще повторить? Если знаете вы, то, может, скажете мне? Что, это какой-то огромный секрет? Я так не думаю, если только папаша не человек вроде вас.

Он тяжело вздохнул.

— Ну? — надавил на него я.

— Хен, отцом был твой папа, — наконец сказал он.

— Мой папа?

— Так сказала нам Сара.

Мне вдруг стало нехорошо.

— Она забеременела от папы? — не веря своим ушам, вымолвил я.

— Мы всегда это подозревали, — признал он.

Я опустился в кресло-качалку. Из меня словно вышел весь воздух.

— От моего папы? — снова сказал я.

Калкинс смотрел на меня, словно пытаясь решить, не устраиваю ли я представление.

— Она забеременела от папы? — Я стиснул руки и, чувствуя, как мой мир начинает разваливаться, зажал их между колен. Я никак не мог заставить себя поверить в то, что я слышу. — От моего папы? Какого черта мне никто не сказал? — Меня окатило волной дикого ужаса.

— Твоя мама привела Сару в участок, — продолжил он. — Она хотела знать, кто отец. Хотела выдвинуть обвинения. Саре было всего тринадцать, когда она забеременела, и четырнадцать, когда ребенок появился на свет. Это было преступление, Хен. Мы все это знали. Думаю, у твоей мамы, как и у меня, были свои подозрения, но Сара не сказала нам, кто был отцом. Не проронила ни слова. А потом в один прекрасный день твоя мама стреляет в твоего папу. Вот так, ни с того, ни с сего. Безо всякого повода. Понимаешь, к чему я клоню?

— Мама узнала? — сказал я.

— Дело в том, Хен, что твоя мама была невысокой. И если бы она на самом деле стреляла в твоего папу, то траектория выстрела была бы другой.

— Не понимаю.

— Твоя мама была пять футов три дюйма ростом. Тот, кто стрелял в твоего отца, был дюймов на семь выше ее, если только во время выстрела, что маловероятно, он не встал на колени. Когда ты сидишь на полу и стреляешь в кого-то, то траектория будет направлена вверх под углом почти в сорок пять градусов. А когда ты стоишь — как оно чаще всего и бывает, — то угол не может быть таким острым. Теперь понимаешь?

Я никак не мог уложить в голове эту бессмыслицу об оружии и траекториях, и, если честно, на все эти тонкости мне было плевать.

— Скажу по-другому. Я не думаю, что убийцей твоего папы была твоя мать. Мне кажется, что в тот день в доме был кто-то еще. А теперь смотри. Ты тот выходной провел в Оксфорде. Сэм был в колледже, и ты поехал с ним повидаться. Сара неделю как съехала. Она поссорилась с твоими родителями и хлопнула дверью. Ты сам мне рассказывал. Твое алиби полностью подтвердилось. Я съездил в Оксфорд и просмотрел записи с камеры наблюдения в общежитии Сэма. На них был ты. Вместе с Сэмом, как ты и сказал. Но что касается Сары… у нее алиби не было. Она заявила, что была с ребенком на новой квартире, но никто не смог это подтвердить. Понимаешь, к чему я?

— Вы думаете, что папу убила Сара?

Калкинс слабо мне улыбнулся.

— Хен, и вот еще что, — прибавил он. — Во время обыска мы нашли всего одну гильзу. А из того дробовика, как нам известно, стреляли два раза. Поэтому мне всегда не давал покоя вопрос… куда подевалась вторая?

Я качал головой, будучи не в состоянии осмыслить всю эту информацию. Это было уму непостижимо. Абсурдно. Нелепо и возмутительно.

И все же…