Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 55)

— Вот, что я скажу тебе, Хен: конец уже близок.

— Конец?

— Господь заберет нас отсюда, и со всем этим вздором будет покончено. Куда ни глянь, везде войны или слухи о них, а этот человек в Белом доме… если он не Антихрист, то я не знаю, кто он такой. Надеюсь, Хен, ты готов. Ты же не хочешь остаться здесь, когда мир начнет рушиться.

Мне хотелось сказать, что я с нетерпением жду, когда они все вознесутся, чтобы оставшиеся могли нормально пожить, но я промолчал.

Мисс Ида плюхнула на ленту три упаковки содовой.

— У вас опять заканчивается содовая по скидке, — сообщила она. — Черта с два я поеду аж до самого «Уолмарта» в Эмори, чтобы платить по одиннадцать баксов за упаковку, когда у вас она продается по десять. Я покупаю ее в основном ради внуков, ну ты знаешь, когда они приходят меня навещать. А как поживает твой мальчуган? — Она бросила пытливый взгляд на Ишмаэля.

— У нас все нормально, — ответил я.

— Я слыхала о Саре. Господи, Хен! Куда катится мир? Сколько страху, наверное, натерпелись вы с этим бедняжкой, когда его мама заявилась посреди ночи да еще в таком состоянии.

Я не ответил. Полиции, по моему мнению, следовало помалкивать о подобных вещах и не распускать по всему городу слухи.

— Ее правда объявили в розыск в Алабаме? — Мисс Ида выдала полный ужаса взгляд, как если бы она переживала за Сару, а не стремилась удовлетворить свою жажду сплетен и любопытство.

— Насколько я знаю, да, — сказал я.

Мое нежелание вдаваться в подробности заметно разочаровало ее.

Пока Ишмаэль пытался погрузить ее содовую обратно в тележку, она наградила его еще одним взглядом.

— Господи, Хен, вам нужна няня! Он что, будет помогать тебе каждый день?

— Этот вопрос мы пока не решили, — сказал я. — Но уверен, скоро решим. Он делал уроки.

— Что за уроки могут поручить такому несчастному малышу? Господи, сейчас детей чересчур нагружают. В моем детстве все было не так. Я, конечно, собрала свою долю хлопка, работая в поле рядом с папиными людьми, но так уж было заведено в те времена. Ты когда-нибудь собирал хлопок, Хен?

— Таким похвастаться не могу. С вас тридцать шесть долларов и двадцать четыре цента.

Глава 66

Что стряслось с Шарлой?

После того, как мы вернулись домой, я подоил Ромни, а Ишмаэль напоил и накормил кроликов в клетках, после чего насыпал цыплятам, столпившимся вокруг него в вихре перьев и писка, пшена.

— А где Шарла? — спросил он, остановившись рядом со мной и потерев Ромни по боку, пока она туда-сюда вертела хвостом.

— Не знаю, — ответил я. — Может, поищешь ее? Она наверняка где-то неподалеку.

Он убежал и, выкрикивая ее имя, сделал круг вокруг дома.

— Я нигде ее не нашел, — вернувшись, сообщил он.

— Под крыльцом посмотрел?

— Да.

Я унес молоко Ромни в дом, помыл руки.

— Не похоже это на Шарлу, вот так пропадать, — сказал я.

— Она убежала?

— О, нет. Ей у нас хорошо. Может, она где-то в лесу.

У Шарлы не было склонности бродить вне двора — ни в лесу, ни где бы то ни было. Фактически, я не смог припомнить ни единого случая, когда после того, как я возвращался домой, она не бегала бы за мной по пятам, из чего следовало, что она или заболела, или попала в беду.

Взяв квадроцикл, мы спустились к реке, куда она скорее всего могла бы уйти. Я ехал медленно. Мы внимательно смотрели по сторонам, оглядывая кусты и деревья, но назад поехали с пустыми руками.

— Где она, дядя Хен? — спросил из-за моей спины Ишмаэль.

— Мы найдем ее, — пообещал я с неприятным ощущением в животе. Шарла жила у нас года три. Я взял ее из приюта вскоре после смерти родителей. Мы с Сэмом отправились туда за щенком, но когда я увидел Шарлу — уже старую, брошенную, несчастную, с хромой лапой, которая гарантировала, что ее никто не возьмет, — мое сердце немедленно к ней прикипело. Она возвращала нашу любовь в стократном размере. Но чтоб убежать… такое поведение было совсем на нее не похоже, хотя здесь водилось бог знает сколько опоссумов, кроликов и другого зверья, за которым можно было гоняться, если бы такая идея вдруг пришла ей на ум.

Я объехал дом, затем выехал на дорогу. Ездить на квадроцикле по шоссе, в принципе, не разрешалось, но здесь этим правилом нередко пренебрегали. Я проехал около полумили, оглядывая поля и канавы и переживая, что Шарлу сбил какой-нибудь автомобиль. Не увидев ее, я повернул в обратную сторону.

Ее нигде не было.

Вернувшись на подъездную дорожку, я заглушил мотор, и мы слезли.

Во внезапно наступившей тишине я услышал нечто похожее на слабый, скулящий стон.

— Ты слышал? — спросил я.

Иши кивнул и повернул на восток, где ограда с колючей проволокой и деревья отделяли наши владения от земли судьи Круквальда.

Он шел впереди, я за ним следом.

Мы нашли Шарлу запутавшейся в колючей проволоке. Каким-то образом ее здоровая задняя лапа попала в ловушку, а колючки проволоки, впившись в кожу, пустили кровь. Почти повиснув на проволоке, она пыталась поддерживать себя передними лапами, поскольку ее здоровая задняя лапа была поранена, а от второй не было толку.

— Ох, Шарла, — опустившись на корточки, проговорил я.

— С ней все в порядке? — спросил Ишмаэль.

Шарла поскуливала от боли и выглядела совершенно измученной. Невозможно было сказать, сколько времени она провела в плену проволоки. Возможно, весь день. Она подняла на меня полные боли глаза.

— Мне нужны кусачки, — сказал я Ишмаэлю. — Ты знаешь, как они выглядят?

Он покачал головой.

— Побудь с ней, а я за ними схожу.

— Я не останусь с ней.

— Я отойду всего на минуту.

— Она умрет?

— С ней все будет в порядке.

— Я не хочу с ней оставаться.

— Иши, ты нужен ей. Ты ее друг.

— Но я боюсь.

— Просто побудь с ней, и все.

— Я не знаю, что говорить.

— Иши, тебе не надо ничего говорить. Просто будь ее другом. Погладь ее. Ей, наверное, по-настоящему страшно. Ты же ее друг, разве нет?

Ишмаэль покосился на Шарлу, на потеки крови, запятнавшие ее шерсть, на то, как странно и неуклюже она висела на проволоке.

— Я отойду всего на минуту, — повторил я. — Только возьму кусачки и сразу вернусь.

— Дядя Хен, но мне страшно.

— Милый, ей тоже. И мне, но мы пройдем через это все вместе, окей?

Прежде, чем он успел выдвинуть новое возражение, я убежал. Вернувшись, я увидел, что он стоит перед ней на коленях и гладит ее.

— Она так сильно поранилась, — проговорил он испуганным голосом.

— Мы отвезем ее к ветеринару, — сказал я, осматривая ограду, чтобы понять, как перерезать проволоку и не причинить Шарле еще больших страданий.