Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 51)

Когда мою сестру увели, Калкинс и один из его помощников — тромбонист Тим Миллер, с которым я всю школу просидел рядом в классе оркестра и который не особенно жаловал гомосексуалистов — остались, чтобы нас опросить.

Я держал на коленях Иши. Он всхлипывал, уткнувшись мне в шею, и его слезы все текли и текли, словно их источником был бездонный колодец.

Мы прошлись по всему, что я вспомнил — не один и не два раза, а три. Судя по всему, Калкинс выискивал информацию. Какую — я понятия не имел. Видимо, пытался определить, с кем была Сара, с кем контактировала, где именно и кого еще можно арестовать.

Допрос напомнил мне о том, как он приходил сюда после смерти мамы и папы. Много раз и всегда задавая вопросы — одни и те же, только по-разному сформулированные, потому что мои ответы явно не удовлетворяли его, и взгляд его глаз говорил, что здесь произошло нечто большее, нежели я утверждаю.

— Я поговорил с социальным работником, которого к нему приписали, — сказал Калкинс, когда они собрались уходить. — С той Дарлин Уилсон.

— Ясно, — ответил я, гадая, зачем он счел нужным об этом упомянуть.

К этому моменту Ишмаэль забылся измученным сном.

Тим Миллер настороженно наблюдал за мной с табуретки. Мне не нравилось то, как он смотрел на меня. И не нравилось, как он периодически косился на Сэма. Я прямо-таки слышал, как у него в голове скрипят шестеренки.

— Ничего еще не закончилось, Хен, — негромко проговорил Калкинс. — Я имею в виду, что на вашем месте я бы не стал сильно привязываться.

— И что это значит? — спросил я.

— Ну, вы с Сэмом живете тут вместе…

Он умолк, словно это было достаточным объяснением.

— Я его дядя, — сказал я.

— Просто есть вещи, насчет которых пока ничего непонятно, — ответил он.

— Кроме меня, у него практически никого больше нет, — заметил я.

— Иногда им нравится вмешиваться в подобные вещи, — сказал он.

— Кому «им»?

— Хен, я лишь пытаюсь сказать, чтобы вы придержали надежды. Не привязывайтесь к нему. Они могут решить, что Ишмаэлю будет лучше не здесь, а где-то еще. В конечном итоге это судье предстоит решать, что случится и что по его мнению лучше всего.

— И почему же ему будет лучше где-то еще?

— Не думаю, что это следует объяснять.

— А я думаю, следует, — с нажимом ответил Сэм. — Ни для кого не секрет, что мы с Хеном трахаемся с десятого класса. Все это знают. Но я не понимаю, какое отношение это имеет к чему бы там ни было.

— Судья может посчитать по-другому, — выдал Калкинс.

— К вам снова приходила мисс Стелла? — спросил я.

— С чего ты решил, что ко мне ходит только она? — с грустной улыбкой проговорил он.

Глава 60

Тост-солнышко

— Я сделал тост-солнышко, — сказал я. — Будешь?

Ишмаэль не ответил. Он сидел, уставившись в стол, и в нем не было ни жизни, ни энергии, ни самой маленькой искорки. Он казался потерянным, дезориентированным.

— Ну же, ковбоец. — Сэм потрепал его по плечу. — Перед тем, как идти в церковь, нужно поесть.

Он молчал.

— Ради своего дяди Сэма?

Тишина.

Сэм взглянул на меня. Его глаза были полны беспокойства.

Я положил тост на стоящую перед Иши тарелку и придвинул кленовый сироп так, чтобы он мог до него дотянуться.

— Давай, мой хороший. Ты должен поесть. Иначе ты заболеешь.

Он продолжал смотреть в стол.

— Может, сегодня останетесь дома? — предложил Сэм.

— Мы пойдем на мессу.

— Может, у него не то настроение, чтобы…

— Мы пойдем на мессу, — повторил я.

Глава 61

У тебя имеется друг

— Слышал о твоей сестре, Хен, — сказал после мессы Джо Гэллант, пока мы с Ишмаэлем пытались пробраться к выходу. — Вот беда-то, да?

Джо Гэллант был олдерменом четвертого округа и не относился к тем людям, которых я рассматривал, как возможных друзей. Мы посещали одну и ту же церковь, изредка обменивались любезностями и как-то раз сидели рядом на церковном обеде — таков был масштаб нашего взаимодействия. Насколько я знал, мистер Джо — хотя ему было под сорок — ни разу не был женат, хотя часто появлялся на службе с той или иной «подругой» под ручку. Он был немного коротковат, со слегка выпученными глазами и слишком мясистым ртом, но непривлекательным я бы его не назвал. Броские часы на запястье и массивное золотое кольцо на мизинце намекали, что он был при деньгах.

Я опустил гитару и переключил внимание на него.

— Калкинс взял ее за хранение. Кажется, льда, — прибавил он.

— Где вы об этом услышали?

— В Бенде происходит не особо много такого, о чем я бы не знал, — допустил он. — И, конечно, ей вменяется пренебрежение родительскими обязанностями. Плюс владение огнестрелом. Список можно продолжить.

— У нее было оружие?

— Пистолет. Как я слышал.

Я опустил глаза.

— В общем, Хен, я подошел не затем, чтобы почесать языком, а чтобы сказать, что у тебя имеется друг — на случай, если он тебе нужен.

Я не знал, что делать с его заявлением, и потому промолчал.

— Насчет него есть кое-какие вопросы, — прибавил он. Покосился на Ишмаэля, затем вновь повернулся ко мне. — Сам-то я думаю, что людям не следует лезть в чужие дела. Но опять же, я их олдермен, так что они, как правило, звонят мне, когда им что-то приходит на ум.

Я правда не знал, что на все это ответить. Он, похоже, прощупывал почву, но с какой целью, я понятия не имел.

— Много, наверное, на тебя навалилось, — допустил он.

— Вот ты где, Иши! — Сестра Асенсьон, выхватив Иши взглядом, направилась к нам через широкий церковный вход. — Нам в молодежной группе тебя не хватало.

Ишмаэль закусил губу.

— Что случилось? — Сестра, нахмурив брови, перевела взгляд на меня.

— Сару арестовали, — ответил Гэллант.

— О, боже, — воскликнула сестра. — Ишмаэль, ты в порядке?

Он насупился и отвернулся.

Из ближайшей к нам двери вышла мисс Стелла Кросс. Она перехватила мой взгляд.

— Я слышала о… в общем, о том, что случилось, — сказала она срывающимся от распиравшей ее энергии голосом. — Теперь, возможно, ситуации можно будет придать более приемлемый поворот.

— Прошу прощения? — сказала сестра Асенсьон.