Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 34)
— Я знаю, кто он такой, мистер Гуд. У меня учатся Присцилла и Мэри Бет.
— Зовите меня, пожалуйста, Генри.
— Хорошо. Генри. Мне нужно знать, являетесь вы его законным опекуном или нет.
— Я забочусь о нем. Суд по делам несовершеннолетних дал мне временное опекунство.
— А его мать…?
— Она моя сестра. Сара Гуд. Она, по-видимому, в бегах. Ушла и бросила его одного.
— Вы сообщили в полицию?
— Да.
— Я могу сделать об этом пометку, но, чтобы принять его в школу, мне нужно что-то официальное. У вас есть адвокат?
— Мы его ищем.
— Насколько я понимаю, его отец не принимает участия в его жизни.
— Я даже не знаю, кто он.
— Но он может объявиться в какой-то момент?
— Не знаю.
— А его мать… если она вернется, могут возникнуть сложности. Вам лучше поскорее оформить полное опекунство. Уверена, люди из ДСЗ могут все объяснить.
Я молча поразмыслил над этим.
— Вы его единственный родственник?
— Да.
— Братья и сестры?
— Нет.
— А ваши родители, конечно, оба скончались.
— Да.
— Это было ужасно.
Я ничего не сказал.
— Генри, я не могу принять его прямо сейчас. Мне нужно запросить какой-нибудь документ из суда. У вас есть его свидетельство о рождении?
— Я не знаю, где оно может быть.
— Вам потребуется сходить в отдел записи актов при совете по здравоохранению и сделать повторное. Причем как можно скорее. Я не могу зачислить ребенка без подтверждения того, что у него есть гражданство Америки.
— Но оно у него, естественно, есть.
— Я должна увидеть официальное подтверждение. Вы же знаете, как все устроено. С учетом развития дел, удивительно, что паспорт не требуют от эмбрионов.
— Возможно, Сара отдала свидетельство маме. Я попрошу, чтобы Сэм его поискал.
Мы провели долгую и довольно запутанную беседу о прививках, о необходимости забрать из его старой школы его медицинскую карту, затем об оплате — у меня на счету хватало денег для школьного взноса, но после нам какое-то время предстояло пожить на сэндвичах с помидорами и огурцом.
— А Сэм, он… ваш партнер? — спросила она.
— Да, — сказал я, зная, что лгать смысла нет. Все в Бенде знали, что мы с Сэмом «вместе».
— Вы осознаете, что другие родители могут…
— Осознаю, — сказал я.
— У нас учатся дети из самых разных слоев, — легко сказала она. — Уверена, Ишмаэль, отлично к нам впишется. Я лишь не хочу, чтобы для вас стали неожиданностью… возможные осложнения.
— Например?
— Например, некоторые родители могут проявить недовольство, а кто-то из детей — начать смеяться над ним. Такое случается, и мы сделаем все, чтобы это пресечь.
— Я не понимаю, какое отношение ко всему этому имеет моя интимная жизнь.
— Я тоже.
Глава 41
Пусти к себе свет
Сегодня мне не надо было стричь никакие газоны, так что мы с Ишмаэлем весь день провозились дома. Он безмолвно следовал за мной по пятам, пока я занимался стиркой, прибирался в ванной, мыл утреннюю посуду и наводил порядок в гостиной.
У него в комнате я убрал часть вещей, чтобы освободить место для его одежды с игрушками. Он сидел на кровати, и щуря на меня свои печальные глазки, наблюдал за тем, что я делаю.
— Теперь это твоя комната, — сказал я. — Она тебе нравится?
Он пожал плечами.
— Если держать окошко открытым, то здесь будет свежо и приятно, — заметил я.
Он ничего не ответил.
— Ты несчастлив, я знаю, — сказал я, сев рядом с ним. — И мне очень жаль. Тебе, наверное, по-настоящему страшно.
Он безучастно опустил глаза на колени. Выражение на его худом, как у эльфа, личике было зажатым.
— В тебе больше нет света, — проговорил я.
— Как это, дядя Хен?
— Ну… Понимаешь, когда человек счастлив, он будто бы светится. У него сияет лицо. Но ты… в тебе света нет. Словно кто-то пришел и отнял его у тебя. Ты должен снова пустить к себе свет, малыш.
— О.
— Вот что тебе нравится делать?
Он пожал плечами.
— Ты любишь играть?
— У меня нет друзей, дядя Хен.
— Еще заведешь. Вот увидишь. Но чем тебе нравится заниматься?
— Не знаю.
— Смотреть мультики?
Он пожал плечами.
— Играть во дворе?
— Не очень.
— Ладно.